Бриллианты Берии

Как под зонтом хожу, к шее прилепленным. Ни вздохнуть, ни выдохнуть, ни солнца увидать.

– Ну да, и сейчас говорит, мол, с вечеру никуды не выходила. Знают. А вы назло им, назло!

Не зря же при театре служите. Обрядитесь так, чтобы никто не признал, и…

– И что? Думаешь, страна большая?! В норе у суслика отыщут, сами не смогут, другие доносом укажут.

– Мир не без добрых людёв, спрячут!

– Наивная, меня убивать будут – никто не подойдёт, побоятся. Живём скотом в загоне перед бойней. Каждый за свою шкуру трясётся.

– Так ить друзьёв у вас сколько, друзьёв и энтих, военных и… разных приблудных. Неужто отшвырнут, отвернутся? Слова-то какие говорили,

ручку целовали, в любовях клялись! Сама слыхала…

– Вот именно: в любовях, – передразнила домработницу Райх, – всем им, как и этому, – Зинаида Николаевна кивнула в сторону телефона, – только одно и надо. Хотя, хотя, где живёт Арсений Семёнович Тамин, ты помнишь?

– Инженер-то, дружок Стамиланского?! Как не помнить, дом крайний по нашему Брюсову переулку.

– Иде, иде, я б тебе сказала, иде! Всё ты про всех знаешь, всё понимаешь! А одной фамилии правильно выговорить который год не можешь. С

кем было, а с кем не было! Станиславского друг, Станиславского! Мемуаров ещё не написала? В истории не наследила? – неожиданно зло огрызнулась Райх.

– Так я ж малограмотная, следами историю мемарать! – не обращая внимания на тон хозяйки, ответила Лидия Анисимовна и направилась в

кухню.

– Погоди, не дуйся! – миролюбиво улыбаясь, остановила её Райх. – Сейчас пойдёшь к Арсению Семёновичу, скажешь, что у нас в ванной краны

сломались, пусть срочно придёт с инструментом, починить, поняла?

– Поняла, только как же я наговорю, что изломалось, коли всё целое? Изворачиваться зачем? Грех это…

– Скажешь, главное, чтобы он ящик с инструментом взял, а пока ты ходишь, я все краны сама переломаю, грешить не придётся, поняла?

– Поняла, как не понять, круши, не впервой!

– Да, чуть не забыла, Лидушка, на углу магазин «Главрыба», сначала туда завернёшь, иди медленно, очень медленно, поглядывай, кто за тобой наблюдать будет.

– Тетюнчика, что ли, худорылого?

– Его, страхолюдину. Если кто иной следить будет, не бойся, делай, что велено.