Предтеча. Роман

И опять невольная наследница пережитого увлажнила щеку, глаза запеленило мутной поволокой.

– Не надо, не стоит сейчас. Может статься, сыщется. Слыхал я ономнясь у одного страдника дочь умыкнули тати заезжие. Родители гореванили не можно словом передать. Искали везде, куда богам было угодно указать. Год уж прошёл, а они продолжали поиски с доброй надеждой на удачу. Настойчивость и вера были вознаграждены. Отыскалась дочь его в Ромейской державе, служила в прислугах у тамошнего купца. А тот купил её у хазарина.

Посоветовался страдник с роднёй да друзьями. Собрали, какие могли, гривны[31 - Гривны – денежная единица Древней Руси.] и выкупили девушку. Купец не жадным оказался.

Почти всю ночь снилась Вокше Малинка. Будто находилась она в страшном и сыром подвале, что-то там делала и одета в невероятно рваное рубище, которое и одеждой-то срамотно назвать, коль груди совсем голые. Сестрица часто смахивала ладонью капающий со лба пот. А где-то высоко, над её головой, виднелось злобно смеющееся лицо отвратительного толстяка с трясущимся подбородком.

Ещё до зари Пешок пробежал по уцелевшим, но пустым избам, где сохранился домовой обиход[32 - Домовой обиход (древнерус.) – совокупность всего хозяйства в доме.] и раздобыл что можно на завтрак и в дорогу.

После подъёма все плотно позавтракали и приготовились к позднему обеду.

– Как же город тот искать станем? – спросил Пешок, дожёвывая кусок отварной говядины с ржаным хлебом.

– А вот прислоняй слух да суди: прав я или ты что предложишь.

Я же смекаю идти с полудня на полночь да по дороге расспрашивать всякого встречного да поперечного, как сестрица сказывала: «Язык до Киева доведёт».

– Не всуе ли хлопоты? Небось, и здесь бы со временем обжились, а заодно и Малинку не торопясь искали.

– Вот сего ради и идём в Киев. Оттуда и за море виднее.

Сразу после всего собрались и направили стопы по северной дороге. Чуть отошли от Ратицы, Пешок встал на колени и, оборотясь на восход, творил щепотью непонятные Вокше знаки, шептал неведомые словеса.

В докончание произнёс уже громче:

– Сохрани и помилуй, оборони горемычных!

Молча, почти без разговоров, шли до ближайшего поселения, но и там побывали проклятые. Вороньё тучами носилось над местом страшного разоренья и разбоя. Здесь, видимо, даже трупы некому было убрать: всюду лежали уже распухшие убитые, изрубленные, обезглавленные, источавшие нестерпимое зловоние. Кое-как всё же удалось найти съестное.