Предтеча. Роман

Христиане начали избивать язычников кулаками.

– Братие! Ромейские соглядатаи грабили животы ваши, а теперь вознамерились уходить порядочных горожан.

– Не сметь, кромешники, касаться их, – кричали угрожающе христианам из толпы.

Но те нимало не внимая гневным словам, продолжали правое дело. Поджигатели уже истошно взвывали. Однако толпа не позволила завершить возмездие, набросившись на совершавших справедливое наказание, и на тех, которые только едва управились после тушения пожара.

2

Вот она, воля случая! Был человек, повелевал и правил своими подданными, но поддался уговорам черни, пошёл им на уступку.

Сломали повелителя смерды, а надломленное древо долго не живёт.

Воспитатель княжича сразу почувствовал угрозу от княгини. Несомненно, она попытается любыми средствами перехватить власть у сына. Все женщины обладают весьма изощрённым умом, который превращает их на время в ведуний и колдуниц. Нет силы более могущественной, чем женщина во всей её слабости. Она – высшая повелительница.

Она является нам в самых разных обличьях и не гнушается никакими хитростями, чтобы найти путь к нашему сердцу; она мгновенно проницает всё и вся, но терпеливо ждёт своего часа; она не отдаётся во власть страсти, как мужчина, но искусно управляет ею, как опытный наездник конём: если надо – натянет поводья, если можно – отпустит. Как для талантливого полководца нет неприступных крепостей, так для неё нет сердца, которое бы она не заполонила. Она играет молодостью и презирает старость. А Святослав ещё очень несведущ в дворцовых интригах, прямодушен и порой излишне доверчив.

Ольга потакает христианам, путается с беглым ромеем, нимало не смущаясь его ромейским постригом, внимает его советам. А ведь он может оказаться императорским перебежчиком, возможно, и не монахом вовсе. Выгнали, мол, из страны, а на деле – послали с секретным поручением: охристианить Русь да подчинить Ромейской короне. Вот тогда и потекут «золотые реки» прямиком в ихний Царьград.

Асмуд осторожно перешагнул порог княжеских хором.

При жизни Игоря бывать тут приходилось чаще. А ныне он чувствовал себя не домочадцем, но слугою. Княгиня, видно, находилась в спальном покое, где обычно шуршала пером. За пергаменом Асмуд и застал Ольгу.

– Приветствую, госпожа моя Ольга!

– Проходи, холоп, – княгиня на секунду оторвала взгляд от чтения Плиния Старшего. – Что привело ко мне, Святослав послал?

– Да, повелительница. Пусть гнев Даждьбога падёт на головы проклятых древлян.