Серебряная куница с крыльями филина

Там о разных делах: семейных проблемах, мужской психологии, нашем критическом возрасте и нервозности. Ох, это, само – собой, не про Вас! – спохватилась сорокатрёхлетняя Надя.

– И не про Вас, Надюша, тоже! – вежливо возразила Марина.

– Ладно, оставим комплименты. Я что хотела сказать. Вы для меня с Глебом всё равно молодожены, пусть и три года женаты. По сравнению с нами, сами понимаете. И я вижу, Вы ещё не притёрлись, или кризис у вас какой-то. Слушайте, дело житейское! Сейчас, слава богу, не то, что двадцать лет назад.

Психоанализ амнистировали. Немного позже генетики, но лучше поздно, чем никогда. Мне про одного консультанта рассказали. Он точно с медицинским образованием, что уже хорошо. У нас же такой специализации не было – можно бог знает на кого нарваться. Давайте, я адрес дам. Попробуйте. А может, у Вас какой невроз?

Этот вот специалист стоял сейчас у окна к Марине спиной, сцепив руки на пояснице. На звук открывшейся двери он обернулся, поздоровался и предложил ей сесть на высокую табуретку без спинки.

– Слушаю Вас, – сухо процедил он и уселся в свою очередь напротив молодой женщины в скрипучее коричневое кресло.

– Здравствуйте! Видите ли, мне сказали, Вы можете помочь разобраться. Я три года замужем, и в последнее время у нас очень ухудшились отношения. Ничего такого… тривиального, вроде: «пьёт-бьёт-гуляет» за этим нет. На такие вопросы просто не стоит тратить времени. Но у нас есть свои особенности, бесспорно. У моего мужа это второй брак. Мне недавно исполнилось двадцать семь, а он… – она запнулась и смущённо посмотрела на собеседника.

– Постарше, вероятно? – помог ей уже не так хмуро Гриценко.

– Ему через месяц будет пятьдесят восемь, – у Марины вырвался лёгкий вздох, а Евгений Николаевич неожиданно для себя присвистнул. Затем, поглядев в заведённую для Марины карту, он добавил.

– Марина Васильевна, так Ваш муж, возможно, страшно ревнует? Вы работаете?

– Я микробиолог по профессии и сейчас в дневной аспирантуре. Мама нам с дочкой помогает, и поэтому я могу… Но это всё не существенно! Глеб вовсе не ревнивец, он, знаете, о себе весьма высокого мнения.

Нет, тут другое. У нас… – Она собралась с духом и, глядя поверх головы Гриценко, решительно проговорила. – У нас, то есть у него вот уже полгода почти ничего не выходит. Ну, Вы понимаете. Я… у меня до Глеба не было ничего такого. Я в этом не разбиралась. То есть, я хочу сказать, я не знала, как должно быть! Сейчас я понимаю, с самого начала тоже было не просто.