Реформаторы во главе Державы

Настоящим переселенцам говорили, что денег не дал Столыпин. При проверках чиновники за копейки нанимали на день соседних хуторян – изображать счастливую жизнь за Уралом. Разворованные деньги были очень большими.

П. Столыпин говорил, что ему нужно двадцать лет для преобразования России – ему дали четыре года. Все правительственные программы реформ блокировались бюрократией, Государственным Советом, царём. Современник столыпинских реформ писал:

«Развёртываются широкие и заманчивые программы будущих реформ, затем происходит какой-то манёвр, поражение без боя, отступление без сражения, и из программы исчезает значительная часть того, что недавно в ней красовалось».

У П. Столыпина, по некоторым данным, была программа конституционной монархии. Возможно, он успел бы довести свои реформы до конца. Не успел. Его остановил Григорий Распутин.

Реформатор понимал, что появившейся в 1908 году в окружении царской семьи сибирский безграмотный мужик, окружённый тёмными личностями, дискредитировал монархию, династию, царскую чету.

Было сделано несколько попыток выдворить Распутина в Сибирь на родину, но он или прятался во дворцах или находился рядом с членами царской семьи. П. Столыпин докладывал Николаю II:

«Повелитель России не может даже и в личной жизни делать то, что ему вздумается, так как он возвышается над всей страной и весь народ смотрит на него. Ничто нечистое не должно соприкасаться с особой государя».

Дочь реформатора-одиночки Мария вспоминала: «Хотя Распутин в те годы не достиг ещё апогея своей печальной славы, но близость его к царской семье уже начинала возбуждать толки и пересуды в обществе. Мне, конечно, было известно, насколько отрицательно мой отец относится к этому человеку, но меня интересовало, неужели нет никакой возможности открыть глаза государю, правильно осветив фигуру старца?

Услышав имя Распутина, мой отец болезненно сморщился и сказал с большой печалью в голосе: «Ничего сделать нельзя.

Я каждый раз, как к этому представляется случай, предостерегаю государя. Но вот что он мне недавно ответил: «Я с вами согласен, Пётр Аркадьевич, но пусть будет лучше десять Распутиных, чем одна истерика императрицы».

Николай II попросил Столыпина никогда больше не говорить с ним о Распутине. Против премьера теперь действовало большинство власть предержащих.