Черная Принцесса: История Розы. Часть 2

От любви все же и до ненависти, да? Мальчишки мои таки – ее «испортили»… тогда. Что ты и теперь – так отрываешься на Софии, а!..

– Я делаю это – не в угоду тебе, а уж и тем более не им, Ксан!.. – Цыкнула темноволосая – на его же все и желание в один заход дойти до сути: так она ему все сейчас и здесь рассказала, да-да; не конец же еще, в самом деле, чтобы «злодею этой сказки» было бы пора и байки-то свои правдо-маточные из склепа травить. – А в угоду… той самой: похожести. Она – не заслужила: ее!.. И не заслужила быть: ею.

На замену же все: ей!.. Парням? Пожалуйста. Пусть: изгаляются!.. Только еще и баллы – от меня получают. Да-да… Пусть и ненавижу их до сих пор – за все и… всей же своей душой. За все сделанное. И не… Но и точно – не больше твоего и… ее! В дальнейшем…

– Она – не та, Роза!.. Не та! – Рявкнул мужчина, стараясь уже и прямо-таки вдолбить это ей, пусть и словами: пока же вдавливая это в дверь – своей правой рукой.

– Убирайся!.. – В тон ему ответила женщина, сходя на «нет»: и теперь скорее уже и именно – утробно рыча.

 – Убирайся и не возвращайся!.. Иначе твоя проходка в спальню Софии, как помощь ей же, обернется последним гвоздем – в твой же гроб. И гроб-ы же – вас всех!.. Ты – не педофил, Ксан! Но кому это, черт побери, будет важно и нужно, когда: факты на лицо! А?.. Ты – сказал, что сказал… Но и!.. Кто видел? А кто и поверит?!..

Не сдержавшись, и ударив по двери еще и своей же правой ногой, Александр грузно выдохнул на это, но и ничего более не сказал, как и не сделал, лишь скинул тут же наваждение, как желание снести эту дверь с петель к чертовой же все матери, придавив стоявшую за ней в лепешку, и, тряхнув головой, зачесав еще параллельно и свои растрепавшиеся русые волосы назад обеими руками, дабы еще и успокоиться окончательно плюс ко всему, сделал еще один тяжелый и, вместе с тем же все, глубокий вдох-выдох, и только после это удалился восвояси: вместе с ручной кладью.

В то же время, как и прислонившись же таки к двери своим левом ухом изнутри, Роза дождалась, пока он скроется, и развернулась, облокачиваясь на дверь спиной: будучи в одной лишь только казалось еще и ночной черной рубашке на маленьких пуговицах в цвет и длиной до середины бедра, спущенной с левого же плеча и полу-расстегнутой до ямочки между грудей, надетой, что и ни капли же не удивительно, на голое тело, с рукавами, закатанными до локтей; и посмотрела на своего же гостя с широким оскалом:

– Как я?.

.