Черная Принцесса: История Розы. Часть 2

 – Тем более: с ней! Если ты будешь – со мной…

– Ты уверен, что именно так, а не?.. – Решила все же уточнить правильность его формулировки девушка, но и почти тут же была прервана им же: – Так, а не иначе!.. – И, отпустив ее из своих рук, раскрыл их пошире, подняв голову, как и взгляд: предлагая ей свои объятия – чуть выше и ближе. И София – поднялась к нему: вновь оказываясь головой на его груди; а после – и на его же правом плече, лицом к нему. – Уход, какой и каким бы он ни был, не делает: лучше и правильней.

Не делает – легче!.. Как ни посмотри.

– Хорошо… – смиренно поддержала его брюнетка, прижимаясь к нему всем своим телом и сжимая его в своих руках за его же спиной. В то же время, как и он же сам, обняв ее за талию и оставив легкий поцелуй на ее макушке, замер в таком положении на несколько минут, отмечая и подмечая этот момент, запоминая его в себе и про себя. После чего – вдохнул поглубже ее озон, с запахом шампуня, «чайной розы», уже Никитиного; и ненадолго прикрыл глаза, чтобы затем – открыть их и проговорить: – Уже тем, что ты, и в принципе, помогаешь!.

. Думаешь – об этом. И готова – к этому… Представляешь себя – в этом. Перед этим еще и спрашивая или не спрашивая: об этом!.. Ты – помогаешь.

И, приподняв ее за подбородок к себе левой рукой, заглянул в ее посветлевшие и прямо-таки даже как-то по-своему и просветлевшие карие глаза: что сейчас как никогда лучились – и собой, ей, изнутри, и отражением в них языков пламени камина извне.

– Она, «так» не делала?..

– Нет… – отрицательно качнул он головой и мягко, почти невесомо, коснулся ее губ, продолжая шептать в них же. – Хотя: зря! В нашем случае: инициатива – поощряется. – И теперь уже он – следил за ее реакцией: как медленно, но верно, до нее доходит. После чего – в негодовании подбрасывает!.. Но он успевает – ее вовремя перехватить и прижать обратно к себе, запоминая оставшиеся пункты: ее собственного принятия информации; в виде страдальческого, почти и «подбитым зверем», стона и зарывания в его шею головой и лицом, плюс, на последних аккордах, еще и мычания чего-то, на подобии: «Какой же ты все-таки неисправимый!.

. Невыносимый засранец». И, не скрываясь, гортанно рассмеявшись, он так буквально и видел: как ее лицо, точно та «кроваво-красная маска», перекатывается всеми оттенками красного; от алого, к малиновому… до вишневого и обратно. Как не контрастируют с этим: ее же уши и шея.