Мой муж – Николай II. Дарите любовь…

Моя родная душка-Солнышко!

Нежно благодарю тебя за твое дорогое письмо.

Сию минуту вошел ко мне Бенкендорф и принес мне письмо от Михень. Она сидит в Минске и прислала Эттера с этим письмом и с положением об организации ее учреждений. Я направил Эттера к Алексееву, потому что дело это слишком серьезное, чтоб его можно было утвердить одним взмахом пера! Слава богу, что она не явилась сама.

Я в последний раз, благодаря спешке, забыл упомянуть о нашем посещении поезда Пуришкевича. Это не санитарный поезд – в нем 3 вагона с библиотекой для офицеров и солдат и полевая аптека, очень хорошо оборудованная и рассчитанная для обслуживания трех армейских корпусов.

Он с нами обедал и рассказал много интересных подробностей!

Удивительная энергия и замечательный организатор! В этом поезде совсем нет сестер, одни мужчины. Я осмотрел поезд, когда он стоял на нашей платформе, где я смотрел войска, отправляющиеся на юг.

Если гвардию двинут, то только для того, чтобы приблизить ее немного к фронту. Вся кавалерия уже двинулась на запад, чтоб заменить наступающий 7-й кавалерийский корпус.

Погода все время меняется – сегодня холоднее и идет дождь.

Моя родная девочка, я так по тебе тоскую, ведь уже больше двух недель, как мы расстались! Храни вас Господь! Целую нежно тебя и девочек. Мысленно прижимаюсь к твоей груди и чувствую себя уютно в твоих объятиях!

Навеки, любимая, твой Ники.

Александра Федоровна – Николаю II

Царское село

2 июня 1916 г.

Сокровище мое!

Шлю тебе нежный поцелуй и спасибо за твое милое письмо.

Как я люблю беседовать с тобой! Чтение твоих строк, полных любви, согревает меня, и я стараюсь себе представить, будто слышу, как ты говоришь все эти дорогие слова твоей одинокой женушке.

Сегодня не очень солнечно, но это было лучше для поездки в город. Утром отправились на 2 часа в лазарет, чтобы пожелать всем доброго утра. Словно малые ребята, они все уставились на нас, одетых в «платья и шляпы»; они разглядывали наши кольца и браслеты (дамы тоже), и мы были смущены и чувствовали себя «гостями».

Оттуда я с О. и Т. отправились в крепость на панихиду. О, как холодна эта усыпальница! В ней трудно молиться, совершенно не чувствуешь, что находишься в церкви. Сейчас собираемся с Аней ехать кататься. Вчера днем М., А. и я попали под проливной дождь, а потому очень недолго катались. Вечером я посидела 1,5 часа у А., а затем отправилась к детям в лазарет. Они были вне себя от радости, так как совершенно не ожидали нас.