Игры в кости. F63.0 Первая таблетка от лудомании

– «Тогда почему я этого не чувствую?»

– «Может ты просто не хочешь этого чувствовать? Ведь ты же не хочешь услышать, что я не настроен на разговор сейчас, может быть и с чувствами тоже, я не знаю» – пытаясь уйти от разговора, предположил я.

– «Последние пол года я тебя не узнаю, ты стал другим. Ходишь мрачнее тучи, все время смотришь в телефон, даже когда переходишь через дорогу, постоянно интересуешься результатами матчей»

– «Я люблю спорт и пытаюсь хоть немного отвлечься, вот и все! Ты можешь отстать от меня сегодня?»

– «Ты не был таким грубым, ты стал говорить много гадостей!»

– «Я просто стал меньше врать.

– «Если ты все еще действительно меня любишь и тебе дорога наша семья, то сходи, пожалуйста, к психологу, я тебя уже записала на прием, завтра, …хорошо?»

– «Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к этим шарлатанам…»

– «Знаю! Но пожалуйста,…это лучше чем смотреть в стену или выяснять отношения, я прошу тебя, сходи ради нас… ты сходишь? Обещай мне?» – заглянув в мои глаза, спросила она.

– «Хорошо, если для тебя это так важно… Да, я обещаю. Слушай, прости меня! Серьезно… прости… просто сейчас такое время тяжелое, скоро станет легче, иди ко мне» – сказал я, и обнял ее так крепко, как только мог, а потом нежно поцеловал. Я знал, что моя жена волнуется за меня, и она не виновата в моих долгах, поэтому почувствовал себя перед ней виновато.

– «Алине нужно купить одежду, скоро похолодает» – начала Таня

– «Я знаю. Остановись. Давай дождемся зарплаты» – нервно ответил я.

– «Тебе снова не дали зарплату?»

– «Нет. Но обвешали выдать на этой неделе. Давай подождем» отвернув от нее глаза, произнес я, в надежде, что за неделю я найду способ вернуть деньги, которые проиграл.

– «Почему ты отводишь глаза? Ты мне врешь?»

– «Ты невозможна!» – оборвав диалог, сказал я и направился в ванну.

– «Покушай, ужин на столе»

Спрятавшись от разговора за дверью, я лег в горячую в ванну и попытался вспомнить, когда я последний раз нормально ел. Из-за постоянного стресса я похудел, но аппетита не было. Было полное моральное истощение и отчаяние, которое перемешивалось с чувством огромной злости, злости на себя, за то, что я довел ситуацию до таких масштабов.