Иван III. Новгородское противление. Роман

А пока что с упоением слушали умудрённого знаниями молодого монашка, который рассказывал много такого, о чём эти многодостаточные гости хозяина дома даже никогда и не слыхивали.

И когда Андрей завершил очередное повествование об узнанном, некто из пришедших тоже возжелал блеснуть своими знаниями и, хитро подмигнув собравшимся, вдруг произнёс с гримасой заговорщика:

– А знает ли кто из вас, зачем стоит в половине поприща[10 - Старинная русская мера длины, равная приблизительно существующему километру] от Георгиевского монастыря каменный крест или в честь какого события он там поставлен?

Молчание собравшихся утихомирило самую громкоголосую тишину.

Никто не желал нарушать её и выказывать перед всеми своё абсолютное неведение: стыдились просто.

– А сам-то ты знаешь ответ на вопрошаемое? – осведомился самый старший из гостей и, очевидно, более уважаемый.

И теперь настала очередь задавшего каверзный, по его мнению, вопрос устыдиться слабости в знаниях.

Андрей сумел разрядить гнетущую обстановку.

– Я смогу поведать вам о человеке, в честь которого поставлен тот крест. В памяти моей ещё свежо рассказанное игуменом нашего монастыря. Возможно, вы станете обвинять меня в обмане и позёрстве, ничуть я этим не обижусь, но истину скажу такую, какую я действительно узнал из уст отца святого.

Молодой монашек замолк, когда увидел на лицах всех печати интереса и вниманья, они готовы были слушать.

– Я изложу предание, связанное с именем Иоанна Новгородского, который в лето 6675[11 - Для перевода времени на современное летоисчисление нужно отнять 5508; 1167 г.

от Р. Х.] от сотворенья мира стал первым новгородским архиепископом. В оном звании пребывал он двадцать лет и после преставления был похоронен в Софийском соборе.

Рассказчик вдруг снова затих, но теперь лишь просто для того, чтобы приготовиться самому и настроить слушающих на длительное повествование.

– Итак, подобие легенды говорит о том, что Иоанн усердно подражал древним аскетам, и однажды ночью во время моления обнаружил беса в медном сосуде умывальника.

Когда Иоанн уразумел бесовские козни, то стал осенять умывальник крестным знаменьем, так что поместившемуся там бесу некуда было деваться. Поэтому в нетерпении своём таких мучений, начал слуга сатанинский вопить:

– О, горе мне лютое! Огонь палит меня, не могу вынести ни минуты, поскорее освободи меня, праведник Божий!

Сжалился святой над нечистой силой.

– Ладно уж, – промолвил Иоанн.