Иван III. Новгородское противление. Роман

Престарелый игумен, с длинною седою бородой и кротким взглядом, в котором было совершенное неведение дел мирских, принял посетителя ласково.

– А ведь я знал, – воззрился настоятель на странника. – Знал, что ты обязательносюда придёшь.

– Неужто известия о моём отъезде были столь настойчивыми?

– Да, сын мой, – несколько раз кивнул головой игумен, – но мне постоянно грезилось, будто со дня на день ты будешь здесь.

– Так и случилось, святой отец. Пути Господни неисповедимы.

Внезапное молчание – спутник тишины – возникло с выходом служки из игуменской кельи.

– Ты, наверняка, голоден, коль скоро преодолел такой путь…

– Несомненно, святый, – сдавленно прошептал странник, – но для начала потребно побывать в храме, получить благословение от Господа нашего, Иисуса Христа.

Старик взглянул на него испытующим взором, насколько позволяли его добродушные глаза.

Странник теперь уже в одиночестве прошёл обратным путём и увидел церковь, взметнувшую многоглавые кресты к хмурым небесам.

Ноги сами ступили вперёд.

Он вошёл в храм через притвор, место, где можно привести себя в порядок, подготовиться к общению с Богом, сосредоточиться, отбросив всё житейское, мелкое и суетное… Вошедший попал в обширное помещение храма – его среднюю часть, расположенную под куполом, откуда смотрит на людей Спас-Вседержитель. Странник сразу шагнул к преграде из икон, отгораживающей основной объём храма от его алтарной части. Именно иконостас имеет огромное значение в литургическом действии, а также в создании великолепного убранства храма, который был пока ещё торжественно-тихим.

Мужчина осенил себя крестным знамением, однако не ставил в положенных местах горящие свечи во здравие или заупокой своих близких, а в скорбном молчании прикладывался к чтимым иконам. Храм уже был залит светом. В центральной его части из купола книзу спускался большой светильник со множеством огней – паникадило, а из куполов боковых приделов – светильники поменьше, называемые паникандилами. Горели, тихо потрескивая, свечи в подсвечниках, а лампады – у икон.

Лишь после поклонения иконам Христа и Пресвятой Богородицы пришедший остановился перед главной иконой Георгиевского собора – ликом святого Георгия. Он представлен был в рост с копьём в правой руке, согнутой и прижатой к груди, а также с мечом в ножнах в опущенной левой руке. Круглый щит помещался за левым плечом. Короткие волосы Георгия, завитые в тугие кудри, были стянуты княжеским венцом.