Иван III. Новгородское противление. Роман

– Надлежит тебе, моему слуге, отправиться на Казань командовать «судовой ратью».

Великий князь снова замолк, но теперь уже в ожидании обязательного ответа от своего подданного. И он последовал незамедлительно:

– Приказание будет исполнено, государь, – склонил голову Константин Александрович, искоса глянув на Ивана.

Беззубцев вышел из горницы, слышались его решительные и твёрдые шаги.

«Этот действительно выполнит».

Государь решил оставить неизменными прошлогодние намётки казанской войны.

Как и было задумано, удар по Казани должен был наноситься с двух сторон. Иван

Васильевич призвал к походу не только свой «двор» и отряды удельных князей, но также и городское ополчение. Многие города в числе Москвы кроме тверичей и новгородцев обязались выставить своих ратников. Главное войско шло с запада, вниз по Волге. Часть служилых людей наступала с севера, с задней стороны, менее ожидаемой противником. В его состав входили жители Вологды и Устюга, а также часть великокняжеского двора.

Это войско государь по совету видного боярства решил поручить одному из многочисленных представителей ярославских князей – Даниилу Васильевичу. Основу «северного» войска составляли устюжане, более других пострадавшие от татарских набегов. Великий князь попросил помощи у вятчан, однако те ответили отказом:

– У нас в действии прошлогодний договор с Казанью.

Возражать на это Иван уже не мог. По его указанию в Нижнем Новгороде в конечном итоге собралось огромное войско.

Беззубцев, ещё пребывая в столице, получил строгий наказ: не предпринимать никаких шагов без надлежащих указаний оставшегося в Москве великого князя, который не торопился что-либо приказывать.

Возможно, Иван Васильевич боялся отпустить все войска на Казань, оставив Москву и другие русские земли без надёжного прикрытия. Он медлил. И делал это потому, что знал о силе Казани. По этому поводу вспомнилась недавняя беседа с ещё тогда живым архимандритом Питиримом.

Как обычно, святитель со сдержанной радостью встретил своего бывшего питомца и крестника.

Последний ответил на приветствие священника лёгким кивком и коленопреклонённо прикоснулся губами к руке владыки. Другой ладонью Питирим притронулся к венценосному челу.

– Что-то гнетёт тебя, сын мой.

– Да, святый. Заботит меня грядущая война с «немытыми».

– Наше дело – говорить правителям истину. Что я прежде поведал тебе, славнейшему из владык земных, о том и ныне скажу.