Иван III. Новгородское противление. Роман

Тот словно сам шёл нужной рысью, ибо иного старания от животного и не требовалось. Каждодневное преодоление восьмидесяти вёрст при нормальной тихой погоде приближало новгородца к необходимой цели. В перерывах между движением он останавливался на постоялых дворах, где его «татарин» за весьма умеренную плату получал добрую меру овса и отдых в тёплом стойле. А сам всадник в придорожной харчевне пользовался услугами её хозяина. Так продолжалось довольно долгое время. И везде виделось почти одно и то же. Разнообразие в этом внесли подмосковные постоялые дворы, вернее, находившиеся при них питейные заведения.

Довелось Андрею заехать в одно подобное. Немедленно подскочивший слуга участливо осведомился о желании посетителя, а затем, получив необходимый заказ, быстро удалился исполнять оный. Новгородец проводил его привычным ожидающим взглядом, а сам принялся за традиционное рассматривание местной публики. Она пестрела своим разнообразием. И кого тут только не было: всякого рода проезжие, среди которых в основном богатеи средней руки, то есть купчишки, также различный служилый люд, а именно: подъячие и их помощники, стрельцы и прочие государевы исправники.

От них поначалу пестрело в глазах, затем все они слились в некую серую массу.

Ждать не пришлось слишком долго; хозяин кружала[17 - Кружало – от слова «кружка», которой мерилось и продавалось вино; кружечный дом, кабак.] слишком дорожил своими посетителями, поэтому не оставлял их без вниманья на длительное время. Андрей получил заказанную уху с курицей на шафране с огурцами и лапшой.

А потом на столе появились оладьи с сыром и на яйцах, также небольшая мера красного вина. Аврамьев решил не захмелеть, а просто согреться. Он сразу расплатился с целовальником[18 - Целовальник – продавец в питейном заведении, кабаке] за всё купленное. И не торопясь подкреплялся едой, продолжая наблюдать за видимым. К столу новгородца, спотыкаясь и пошатываясь, подошёл мужичонка в залатанной сермяге[19 - Сермяга – грубое некрашенное сукно, а также кафтан из такого сукна. ], а поверх неё – обрывки овчины шерстью наружу.

Незнакомец поначалу попытался заговорить с Аврамьевым и сесть к нему за стол, но покачнулся и едва не упал. Был поддержан Андреем, всё-таки присел и пробормотал нечто несвязное. Бывший ушкуйник и не заметил пристального внимания целовальника, да и не знал, что сидел вместе с записным пьяницей, обязанностью которого было завлекать посетителей и прививать страсть к питью.

Конец ознакомительного фрагмента.