Французский шевалье при дворе Екатерины II: дневник просвещенного русофоба

Французский шевалье при дворе Екатерины II: дневник просвещенного русофоба

Александр Балод

Мы уже привыкли к тому, что главными европейскими русофобами всегда были англичане, однако существует и такая вещь, как галликанская (французская) русофобия. Одним из таких русофобов был шевалье де Корберон, секретарь французского посольства при дворе Екатерины II, одно время исполнявший обязанности посланника короля Людовика XVI. Обходительный и галантный аристократ, носитель идей Просвещения был тепло принят двором и светским обществом Петербурга, однако в своих "Интимных дневниках", не предназначенных для посторонних глаз, он дал волю подлинным чувствам – гордыне, враждебности и ксенофобии – хотя, справедливости ради, следует признать, что в его дневниках было много горькой для нас правды.

"Смеясь, он дерзко презирал земли чужой язык и нравы" – эти слова, сказанные Лермонтовым о Дантесе, можно отнести и к десяткам и сотням других иностранцев, приехавших в Россию "на ловлю счастья и чинов" – в том числе и к нашему шевалье.

Александр Балод

Французский шевалье при дворе Екатерины II: дневник просвещенного русофоба

Глава 1. Французский шевалье в России

"Он по-французски совершенно Мог изъясняться и писал; Легко мазурку танцевал И кланялся непринужденно; Чего ж вам больше? Свет решил, Что он умен и очень мил" -А.С. Пушкин. Поэма "Евгений Онегин"

Мари-Даниэль Буррэ (1748?1810гг.), шевалье, а впоследствии барон де Корберон, – французский аристократ, после службы в гвардии Людовика XV перешедший на дипломатическую службу.

В 1775 году он получил место секретаря французского посольства в России, – судя по всему, благодаря протекции своего дяди, маркиза де Жюинье, который был назначен посланником ко двору Екатерины II. Маркиз, бывший военный, дослужившийся до чина "полевого маршала" (бригадного генерала), практически не имел опыта дипломатической работы и свой пост получил, в свою очередь, благодаря тому, что приходился родственником графу де Верженн, министру иностранных дел Людовика ХV (мы даже и не думаем утверждать, что при французском королевском дворе господствовал пресловутый «непотизм»).

Впрочем, дядя и племянник были слишком разными людьми и не всегда ладили между собой ("Это ни что иное, как слабый, глупый, нерешительный, человек, который навсегда останется дюжинным", – пишет благодарный племянник о своем дяде, которому был обязан назначением).