Конец лета

Монсон осторожно глянул в дверное окошечко, убедился, что горизонт чист, и потрусил к синему «вольво».

Волна горячего воздуха окатила его, едва он открыл дверцу. Монсон не стал тратить время на проветривание, скользнул на водительское сиденье, завел мотор и сдал назад с такой скоростью, что покрышки взвизгнули на мягком асфальте. Руль обжигал руки, но Монсон не опускал окошко, пока не прибавил скорости.

Он включил радио, поколебался между «Радио Мальмёхюс» и «Радио Кристианстад» – и там, и там пела Карола Хеггквист – и в конце концов остановился на P1.

Передавали репортаж о лесном пожаре в Смоланде.

– Мы делаем все возможное, – говорил в микрофон вымотанный командир пожарной команды. – Но иногда человеческих усилий оказывается недостаточно.

На подъезде к Баккагордену Монсон остановился и обменялся парой слов с дежурными из патрульной машины. С опозданием сообразил, что мог бы захватить что-нибудь для них – кофе в термосе, булочки, пару бутылок холодной колы. Что-то, что облегчило бы жару и скуку и показало бы, что он заботится о своих подчиненных.

Однако Монсон ограничился коротким приветствием: пусть думают, что он слишком занят, чтобы отвлекаться.

Двери в гараж были открыты. Машина Эббе стояла в гараже, рядом с ней Монсон заметил брата и сестру Билли. Монсон вспомнил, как их зовут. Вера Нильсон, четырнадцати лет, и ее брат Маттиас, двумя годами старше. Вера училась в параллельном с его старшим сыном классе.

Когда Монсон вылез из служебного «вольво», девочка медленно пошла ему навстречу.

Она заслонила глаза рукой и убрала ладонь, узнав Монсона. Вера похожа на мать, констатировал он. Высокая, худая, соломенные волосы и светлая веснушчатая кожа. Складка возле носа и рта, скорбная и решительная одновременно, и испытующий взгляд, который трудно понять.

– Здравствуй, Вера. Родители дома?

Девочка кивнула, жестом указала на дом.

– Вы что-нибудь нашли? – Голос был тонким, все еще детским.

Монсон покачал головой. Он принялся потирать шею, пытаясь отыскать правильные слова.

Слова, которые прозвучали бы обнадеживающе и утешительно.

– Нет пока, – выдавил он наконец. Все же лучше, чем ничего. – Но мы делаем все, что в наших силах. – Монсон сообразил, что почти слово в слово повторил пожарного, которого слышал по радио.

Девочка молча смотрела на него.

– Как мама? Получше? – зашел Монсон с другого конца.

Вера пожала плечами. Взгляд обратился на открытые ворота гаража.