Конец лета

Расскажет, как храбро поймал собственного кролика, только пусть они маме ничего не говорят.

В кукурузе снова прошуршало, и сначала он подумал – опять ветер. И тут белый хвостик исчез среди высоких стеблей. Кролик больше не прыгал – он бежал, быстро-быстро. Уши прижаты к спине, земля летит из-под лап. Лишь когда кролик исчез из виду, Билли понял, что случилось. Чуткий нос зверька уловил еще какой-то запах. Кого-то, кто мог прорыть лаз под забором. Существа с рыжим мехом и острыми зубами – из тех, кто любит, как пахнут кролики.

И маленькие мальчики…

Сердце забилось быстро-быстро, заколотилось, словно у перепуганного крольчонка. Стебли кукурузы ходили над ним ходуном, словно темные великаны, теперь они теснили его назад, к забору. В горле комком встал плач. Краем глаза он заметил промельк рыжего. Обернулся и в тот же миг понял, что сверчки замолчали.

Он еще успел подумать: «Мама! Мама…»

Любовь моя,

это начало нашей истории. Рассказа о тебе и обо мне. Мои усилия сдержаться, не пустить себя к тебе, не дать себе упасть ни к чему не привели.

Я разжимаю руки в надежде, что ты подхватишь меня. Подхватишь? Или мы упадем вместе?

Я не надеюсь. Я хочу верить, что у нашей истории будет хороший конец.

Глава 1

Она – человек осени, она всегда была человеком осени. Почти всегда. Когда-то ей хотелось, чтобы лето никогда не кончалось. Чтобы свет, тепло и высокое синее небо – навсегда. Как же давно это было. В другом месте, в другой жизни.

Настенные часы показывали, что до начала встречи одиннадцать минут.

До сих пор все шло хорошо. Они с Руудом намазали булочки маслом и разлили кофе по термосам. Аккуратным кругом расставили стулья на сером ковролине. Двенадцать металлических облезлых складных стульев – наверное, больше, чем надо, но зато в круге не было зияющих пустот… И еще положили на каждый стул по упаковке дешевых бумажных платочков.

Когда все было готово, Рууд отпер двойные двери, отделявшие зал от прихожей. Впустил двух участников, которые пришли раньше прочих, а вместе с ними – запах дождя и разогретого асфальта.

Из всех городских запахов этот она любила больше всего. Может быть, потому, что в нем было что-то очищающее. Обещание начать все сначала. Совсем как сегодня.

Первым из тех, кого впустил Рууд, оказался мужчина между тридцатью и сорока, ее ровесник. Руки покрыты татуировками, мятая одежда; голова кажется слишком крупной для тела. Наверное, из-за бороды.