Кривая правда Фамусова. Библиотека журнала «Вторник»

Но кто поставил оком миру

Сей океан красот и благ?

Кто на него надел порфиру

В толико пламенных лучах?

Теченьем правит кто планет?

Кто дал луне сребристый цвет?

Система мира, взятая как будто из научного обихода, точно зажигает первую строку, делая её столь же полнообъёмной, сколь и красивой; и, разумеется, стихотворение, наименованное «Бог», должно возносится скалами твёрдости, и… сияний…

Стихи тяжелы… но и глубоки; упоминаемый океан точно разверзается суммой русских словес, поставленных на места, с которых уже едва ль низвергнуть.

…в пятнадцать лет Иван Пнин, внебрачный сын маршала Репнина, получивший усечённую фамилию, написал первую оду; за ней последовали другие.

Разворачивая панораму стихов – за одами высветились лирические стихотворения, заиграли басни, – поэт стремился воспеть нравственную природу человека: поражавшую его своим законом, как Канта; но – исходя из оной же – он протестовал против унижений, насилия, рабства.

Мысль работала в произведениях Пнина: тяжело ворочая камни, ибо осмыслению подвергались самые сложные участки бытия:

Тот ныне царь – вселенной правит,

Велит себя как бога чтить;

Другой днесь раб его – и ставит

Законом власть боготворить,

Ударит час – и царь вселенной

Падёт, равно как раб презренный,

Оставя скипетр, трон, венец…

И, наконец,

Всё преимущество царя перед рабом

В том будет состоять,

Что станет гроб в стократ богатый заражать.

Время, закипающее в недрах иных, непроворотных созвучий, свидетельство за поэта: он был – его стоит перечитать, вслушаться в имена слов, которые он произносил, прочувствовать одическую силу; его стоит перечитать – ни в коей мере не сбрасывая с гамбургского счета истории отечественной словесности.

11

Шёл и шёл, пейзаж менялся; шёл и пел, и песни предполагали божественный сад, и мир, закидывая тонко сплетённые сети, не поймал его…

Не наше то уже, что прошло мимо нас,

Не наше то, что породит будуща пора,

Днешний день только наш, а не утренний час.

Не знаем, что принесёт вечерняя заря.

Тяжело ли звучат ныне песни Григория Сковороды?

Конечно – язык сильно меняется.

Способно ли время вымыть из них внутреннюю суть, размягчить, сделать не солёною соль?

Ни в коей мере…

Мудрость одиночества наполняет и стихи, и песни, и басни:

…не будет сыт плотским дух.