Король и Шут. Как в старой сказке

гитара (1–5, 7, 8, 9), пианино (3, 7, 10), подпевки (2, 4, 8), перкуссия (8), бубны (5, 7), флейта (6, 7, 12);

Князь – гитара (12), подпевки (2, 3, 9, 10), вокал (12);

Вася – эл. гитара, подстукивание (4);

Поручик – стучание по канистре от пива (1, 6, 12).

Все сценки между песнями – Горшок, Балу, Князь, Вася.

Текст мелким шрифтом – это то, что я написал на кассете двадцать пять лет назад. Мне тогда показалось, что так солиднее будет. На самом деле и тогда, и еще долгие годы после мы совершенно не делили стихи и музыку на «мое» и «твое».

У нас была общая идея, и она не только объединяла нас, она была выше и главнее любого из нас по отдельности. На тот момент нас было пятеро. Я думаю, что если бы тогда случайно не подписал кассету, то сейчас бы и не вспомнил, кто что делал. Неважно, кто какой вклад внес в общее дело, важно, чтобы в итоге получилось нечто прекрасное и волшебное. Это все было наше.

* * *

Немного о песнях, историях их создания, людях, их создавших, и волшебном процессе звукозаписи.

Инструментов у нас не было. Перед записью я выпросил у мамы сто рублей и купил у одноклассника электрогитару «Орфеус»[1 - Вот небольшая ржачная ремарка, связанная с дальнейшей историей этой гитары. Немногим позже у Поручика случился очередной приступ деятельности. Он вдруг сообщил нам, что мы ничего не понимаем и звук у гитары плохой. И сейчас он, Поручик, отдаст гитару на реставрацию и тем самым докажет свое организаторское превосходство. Короче, забрал гитару. Первые две недели мы спокойно ждали. Еще две настойчиво интересовались, где гитара. Еще неделю Пор лил нам в уши, как он ездит в какую-то фирму «Аккорд» и требует ускорения процесса. Еще через неделю он в лицах рассказывал, какой скандал он устроил, потому что мастер все перепутал и вместо белого покрасил гитару в черный. Я человек доверчивый и всегда верил друзьям, а вот Горшка все это очень быстро забодало. Он пошел к Пору домой и нашел нашу гитару. Разобранную до винтика и покрашенную толстым слоем черной масляной краски. Восстановлению она не подлежала. Этот говнюк разобрал ее, покрасил, а собрать-то и не смог. Горшок принес мне (официально ведь гитара была моя) мешок с винтиками и детальками, злой как черт, и сказал: «Давай его выгоним. Знаешь, что он мне сказал? Что всегда будет нам врать, и мы его никогда не поймаем». Горшка ужасно задело даже не то, что Поручик разломал инструмент, а именно то, что он попытался обосновать предательство нашей идеи.