Осеннее преступление

Женщина потянула акрилово-блестящие локоны в противоположную сторону, чтобы выровнять парик.

– Так, что-нибудь к обеду.

– Есть свежие яйца. Только что из курятника. – Женщина снова поправила парик и на этот раз осталась довольна.

– У меня дочь веганка, – пробормотала Анна. Объяснить, что это такое? Какими ограничениями обставлен каждый прием пищи, не говоря уже о вечных спорах?

– Свежая свекла подойдет? – спросила женщина. – Если запечь в духовке и подать с голубым сыром, будет вкусно. Ой нет, сказала тоже.

Веганы ведь не едят сыр? Вообще никаких продуктов животного происхождения.

– Верно. – Анна удивленно покачала головой.

– У меня внук веган, – поделилась носительница парика и подмигнула Анне. – Подыщем что-нибудь, вот увидите.

Минут через десять они набрали гору корнеплодов и овощей, в основном выращенных неподалеку. А еще – свежие яйца и кусок соблазнительно пахнущего бекона.

– Меня зовут Гуннель, – представилась женщина в парике. – Это же вы снимаете дом у Энглаберги. Табор?

Анна кивнула:

– Откуда вы знаете?

– Мы тут редко видим новые лица.

И почти никогда не слышим стокгольмского говора. – Гуннель с любопытством взглянула на Анну. – Вы служите в полиции, да?

Анна снова кивнула, поражаясь, как далеко залетает сорока, разносящая на хвосте разные сведения. Вопрос со службой и переездом в Неданос решился всего какой-нибудь месяц назад.

– Да, мы тут слегка удивились, когда услышали, что Элисабет Видье надумала сдавать Табор. Да еще человеку из полиции, – продолжала женщина, складывая покупки Анны в пакет.

 – Табор для нее – это святое, а полицейских она, скажем так, не особо жалует.

– Почему?

Старушка выпрямилась, улыбка ее застыла.

– Хм, а я думала, вы знаете. Никто не рассказывал?

– Нет. – Анна нахмурилась. – Что именно не рассказывал?

– Про Симона. Мальчишку Элисабет и Карла-Юхана. Который убился тут, в старой каменоломне. – Гуннель махнула куда-то в сторону дороги. – Уже лет тридцать тому. Кошмарная история.

– Вот как. – Анне стало любопытно.

 – Нет, я ничего такого не знаю.

Женщина грустно покачала головой.

– Бедняга Симон. Такой был чудесный парень, такой талантливый. Пел и играл, как ангел. Девятнадцать лет, вот-вот должен был выйти в мир.

– Какая трагедия. – Анна тоже сделала скорбное лицо. – А что с ним произошло?

– Их компания там, в каменоломне, лагерь устраивала. В самом начале осени девяностого это случилось. До сих пор все помню, будто вчера.

Женщина понизила голос.