Осеннее преступление

 – Агнес поискала в телефоне и предъявила Анне изображение платиновой блондинки с карасиными губами, филерными скулами и ботоксным лбом.

– А, эта, – сказала Анна, хотя понятия не имела, о ком говорит Агнес.

– Кайя, по всей видимости, выросла в Неданосе, но вряд ли бывает здесь так уж часто. По-моему, все в восторге, что она приезжает. В поезде ни о чем другом и не говорили. Big deal.

– Ясно. Мы пока ничего не наметили на субботу. Хочешь пойти?

– Это вряд ли. – Агнес презрительно фыркнула и снова уткнулась в телефон.

Анна остановила машину подальше от крыльца. Из кухни доносился лай Мило. Он энергично подскакивал, а как только открылась дверь, описал несколько кругов возле Агнес и маленькой белой стрелой умчался в лес.

– Мило! – встревоженно позвала Агнес – похоже, она готова была пуститься следом.

– Оставь его в покое. Он ничего не ел с утра, так что наверняка голодный. Дадим ему десять минут. Если через десять минут не появится, я помогу тебе его поймать, идет?

Агнес прикусила нижнюю губу, совсем как Хокан, и Анна ощутила укол тоски.

Иногда они бывали так похожи, что Анне делалось больно.

Анна оказалась права – Мило показался в саду минут через пятнадцать. Когда они открыли дверь, собака с довольным видом скалила зубы. Рядом с Мило на крыльце лежал мертвый кролик. Мило основательно извозился в грязи, и они принялись отмывать его в большой раковине в прачечной. Собака отряхнулась, забрызгав всю комнату, и Агнес рассмеялась. Какая радость – такой обычный звук.

Анне было радостно почти весь ужин.

Агнес рассказывала о новой школе, новом классе – немногословно, конечно, но все-таки. Однако позже, когда уже стемнело и они сидели перед телевизором, кое-что случилось. У Агнес на коленях лежал айпэд, Анна смотрела новости. Еще один сюжет о бедственном положении больниц. Посреди сюжета вдруг пошли кадры из онкологического отделения. Ряд коек, белые занавеси, желтые казенные одеяла. У Анны свело желудок. Она зашарила в поисках пульта, но он провалился между диванными подушками, и, прежде чем Анне удалось переключить с онкологических больных на безопасный американский ситком, прошло почти полминуты. Оказалось – слишком долго. Бросив взгляд на Агнес, Анна отметила, как изменилось настроение. Анна готова была сказать что угодно, лишь бы разрядить ситуацию. Но она опоздала.

– Ты же была там, мама? – тихо спросила дочь. – Когда папа умирал. Была?

– Была, – ответила Анна, не успев ни обдумать ответ, ни собраться с мыслями.