Осеннее преступление

Ребячество, но смешно.

Карина несколько секунд смотрела на него, а потом вздохнула.

– Наверное, ты прав. Очень может быть, что это кретинская выдумка Алекса. – Ей хотелось, чтобы по голосу было ясно: Симон ее убедил. Но обмануть себя не получилось.

– Или у меня мозги заскучали, решили сделать жизнь поинтереснее. – Карина опустила руки. – Иногда мне все просто до смерти надоедает. Понимаешь?

Симон кивнул, но ничего не сказал.

Несколько секунд они молча стояли в темноте и смотрели друг на друга.

Сердце у Карины билось тяжко, но не только от страха. Симон сегодня точно был какой-то другой. Такой зрелый, интересный, такой…

Повинуясь порыву, Карина вдруг шагнула вперед, обхватила Симона за шею и прижалась губами к его губам. Языки встретились, все слилось в один возбуждающий вкус – слюна, трава, алкоголь. Тела прижались друг к другу, и Карина ощутила, как быстро он наливается.

– Возьми меня с собой, – выдохнула она Симону в ухо. – Возьми меня с собой в Стокгольм.

Мы можем жить в одной квартире, я отложила деньги. Симон, только мы с тобой.

Она хотела поцеловать его, но Симон вдруг отстранился. Положил руки ей на плечи, глубоко вдохнул.

– А как же Алекс?

– Алекс, – фыркнула она. – Алекс придурок. Так всю жизнь здесь и просидит. Олимпиада, не Олимпиада – когда ты в последний раз слышал рассказы о роскошной жизни борцов? – Карина запнулась на последних словах и выпалила их, словно боялась опоздать.

Она взяла Симона за руки и положила его ладони себе на талию, прижалась к нему. Все еще жесткий.

– Ну их к черту – Алекса, Неданос, все к черту. Свалим отсюда. Только ты и я. – Карина снова хотела поцеловать его, но Симон отодвинул ее. Карина разозлилась.

– Ты же хочешь. – Она крепче прижалась к его промежности. – Чувствую, что хочешь.

– Слушай, Карина… – Симон отступил, расцепил объятия и поднял руки. – Я не могу.

Его прервал звук быстрых шагов, камешки катились по склону.

Луч карманного фонарика ослепил их.

– Вот вы где, – заорал Бруно. – Вы чем занимаетесь, мы же собирались купаться? Поставили фонарики и все такое. Пошли!

– Сейчас. – Симон заслонил глаза от света и покосился на Карину. Когда Карина увидела выражение его лица, у нее перехватило дыхание. Не возбуждение, не страх, что Бруно застал их вместе. Нечто другое, что ударило ее в живот, будто ржавым ножом. Сострадание.