Именинница

Хоффман пролистал рекламные буклеты с логотипом компании, задержав взгляд на фотографии бакелитового счетчика, который заботил его так же мало, как и близость продовольственных магазинов.

– …ваш продавец, он может подписать контракт прямо сейчас?

– Прямо сейчас?

– Именно так.

Маклер улыбнулся еще шире. На его передний зуб налипло что-то зеленое, похожее на травинку. Возможно, кусочек фирменного леденца. Хоффман не знал, насколько удобно будет сказать ему об этом.

– У меня серьезные намерения, просто я действительно спешу.

Вы ведь не хотите, чтобы я встал и ушел, оставив вас без самых легких за всю вашу карьеру комисси- онных?

Маклер запустил пальцы в вазочку с леденцами и как будто задумался. Когда он начал жевать, Хоффман услышал хруст.

– Но… в объявлении указана только начальная цена, – объяснил маклер, как только оправился.

Он впервые осознал реальность предстоящей сделки, которая, конечно, означала комиссионные, но и переговоры тоже.

В любом случае, куда веселее, чем указывать фотографу, что и под каким углом лучше снимать и как ретушировать. А потом еще обзванивать любопытных, оставивших номера телефонов в списке заинтересованных лиц, не будучи ни в малейшей степени заинтересованными.

– Пять миллионов сто девяносто пять тысяч крон – стартовая цена. Но если я позвоню продавцу и попрошу его отменить смотр и торги, боюсь…

– Шесть миллионов.

– Шесть?

– И еще полмиллиона, если я смогу въехать сегодня вечером.

– Шесть с половиной?

– Если подпишем контракт прямо сейчас и я получу ключи не позже двух часов пополудни.

Как видно, маклер был из тех, кто краснеет от волнения. На этот раз пятнами пошла даже шея.

– Но продавец все еще там живет, – объяснил он. – Завтракает или перекусывает на кухне, пока мы с вами здесь беседуем и рассматриваем снимки. И заявиться к нему прямо сейчас, без предупреждения…

– Семь миллионов, – перебил маклера Хоффман. – И последние пятьсот тысяч ваши.

При условии, что стол, с которого они уберут тарелки по окончании завтрака, и постели, в которых они только что спали, – все как есть останется мне.

Спустя полчаса Пит Хоффман покидал заставленную под завязку парковку под окнами офиса с готовым контрактом в кармане. Если улыбка и сошла с лица услужливого маклера, то лишь на какое-то мгновенье, когда клиент передал ему сверхурочные полмиллиона в двух потертых конвертах.