Сладких снов

Гренс прищурился и сделал то же, что и обычно в случае фотографий умерших – сосредоточился не на главном персонаже, а на его окружении. Фон, детали интерьера – все это помогает постепенно выстроить образ изнутри, заодно и к нему привыкнуть. В данном случае убогое помещение, резкий свет. Обшарпанные коричневые обои, зеркало. Жалюзи опущены, довольно неаккуратно, планки, цепочки спутаны в клубок.

Постепенно взгляд Гренса соскальзывал к центру снимка.

Но подготовиться все равно не получилось, только не на этот раз.

Девочке, которая улыбалась в камеру, было около девяти лет. Гренс никогда не видел ее раньше.

И она была совсем голая, с собачьим поводком, обвивавшимся вокруг шеи.

Лица мужчины, который стоял за ее спиной, не было видно, потому что он входил в кадр только по грудь. В одной руке он держал конец поводка, в другой табличку с надписью: «This is the first image in a series of nine»[3 - Это первое изображение в серии из девяти (англ.

Гренс боялся даже думать, что представляли собой остальные восемь.

– Но зачем ты тычешь мне в глаза этим? С какой стати ты решил, что мне…

– Твои поисковые слова.

Гренс демонстративно отвернулся. Тогда Вернер зашел сзади, поднес снимок к его лицу и ткнул пальцем:

– Вот здесь.

Волосы девочки.

– Заколка, видишь? Которая скрепляет ее челку на сторону.

Гренс вздохнул, следуя взглядом за крючковатым пальцем коллеги.

– Голубая бабочка, Эверт. Одно из твоих поисковых слов.

Да, это была она, голубая бабочка.

После стольких лет бессонных ночей и мучительных поисков наконец она объявилась.

Бабочка выглядела в точности как та, что была на Линнее в день ее исчезновения в супермаркете. Эту заколку мама Линнеи сделала сама и подарила дочери на день рождения, поэтому бабочка существовала в единственном экземпляре. С того времени, как был сделан последний снимок Линнеи, в ателье с неуклюжими декорациями, прошло три года – целая вечность в жизни маленького человека.

– Я оставлю ее тебе, просто так, и не буду ничего оформлять. Потому что я уверен, что ты вытянешь из нее все, что только можно, Эверт.

Гренс помедлил, прежде чем принять из рук Вернера распечатанный снимок.