Военные контрразведчики

Как видно, офицер любил деньги превыше всякой меры…

Двадцать шестого января 1904 года, в то самое время (учитывая разницу часовых поясов), когда японцы внезапно напали на русскую эскадру в Порт-Артуре, японская военная миссия переехала из Петербурга в Стокгольм, откуда Акаси не только продолжил привычную разведывательную работу против России, но и расширил ее рамки, занявшись поддержкой разномастных террористов.

А ровно месяц спустя, 26 февраля, ротмистр Лавров под благовидным предлогом пригласил большого друга Японии (а также Германии и Франции) Ивкова в Санкт-Петербургское охранное отделение, где ему было предъявлено обвинение в государственной измене.

Ивков «после некоторого колебания признал себя виновным, показав, что он передавал Акаси и Тано различные секретные сведения военного характера частью из мобилизационного плана, частью составленные по случайным данным», как записано в протоколе допроса. Признался он и в шпионаже на другие иностранные державы.

Но все-таки в каждом русском офицере – даже в таком, как Ивков, жили хоть какие-то понятия чести… Предатель не стал ждать суда, на котором он был бы подвергнут позору лишения чинов, орденов и дворянского достоинства, и покончил с собой в тюремной камере…

В то же самое время был взят под наблюдение военной контрразведки британский военно-морской атташе Кальторн – выяснилось, что представитель дружественной державы добывал через своих агентов секретную информацию по русскому флоту; в разработку попала графиня Комаровская, принадлежавшая к известной аристократической фамилии…

Хотя по своему численному составу Разведочное отделение Главного штаба было весьма немногочисленно, не имело филиалов и не считалось центральным органом военной контрразведки, его заметные успехи вскоре вызвали профессиональную ревность Департамента полиции.

Вроде бы совсем еще недавно контршпионаж был жандармам без надобности, но тут вдруг проснулось желание – и с тех, очевидно, пор соперничество между контрразведкой и органами внутренних дел можно считать традиционным. Причем, как известно, не только для нашей страны.

В конце весны 1904 года в структуре полицейского департамента было организовано так называемое Совершенно секретное отделение дипломатической агентуры. Оно было настолько секретным, что о его организации в Главном штабе узнали с большим опозданием, и поначалу это приводило к недоразумениям.