Работы. Мемуар

, в Москве в 1867) дала однако лучшую в мире исполнительскую школу (причем ведь вовсе не одни евреи, стремившиеся выбиться из черты оседлости, отличились). И именно с точки зрения безупречности техники игры на инструментах. И те самые японцы и китайцы, заполонившие все филармонии мира, ездят уже 70 лет учиться исключительно в Москву. И скрипичные мастера у нас есть не хуже Страдивари, просто их инструменты не такие древние. Легенды ещё не сложились. (Правда, что опять характерно, роялей, где один мастер не справится, а нужна целая фабрика, подобных стейнвею и даже ямахе, у нас не делают).

С живописью ведь то же самое, считать ли высшим достижением Брюллова или Шагала. Так что разруха не просто в головах, а даже отнюдь не в каждой голове. – Я: может, дело в отборе. Как чтобы окончить лучшую в мире исполнительскую школу наверняка есть отсев не слишком талантливых, так японцы отобрали для работы, требующей ловкости рук, тех, у кого она была. А у нас на заводе ПУЛ работницы – это те, кто лениво учился в школе, не поступил в ВУЗ и – зарабатывать-то надо – нанялся на ПУЛ на простую работу. А при попытке заставить его делать сложную, надо учитывать его ленивую производительность труда. А с чего ей быть высокой? Какая зарплата, такая и производительность.]. Опять же, не могли они сказать, что у нас части этой линии будут располагаться на разных этажах, а детали будут в лотках, нагруженных стопками на тележки, перевозить между ними, пользуясь грузовыми лифтами, что займёт, наверное, половину рабочего времени. Лифта ведь ещё дождаться надо. Да детальки по лоткам рассовать, лотки нагрузить, разгрузить… А если две тележки столкнутся, и всё рассыплется, детальки придётся отмывать, и не водой с мылом, а каким-нибудь трихлорэтиленом или четырёххлористым углеродом, да в ультразвуковой ванне… А что делать? Строить новое здание?

Крыша и свалка

Кстати, про здание. ОКБ – довольно современное здание, из стекла и бетона, но крыша у него была покрыта рубероидом, как у отцовского гаража в Саратове.

И протекала. Я это знаю, так меня на некоторое время послали помогать рабочим, которые её чинили. Покрывали новым рубероидом, приклеивая его смолой. Мне, в основном, доставалась низкоквалифицированная работа: привозить бидоны с расплавленной смолой. Не знаю, какая у неё температура плавления, но точно гораздо выше 100°С. Её грели в печке, на улице, на территории завода. За время, пока я довозил бидон и поднимался с ним на крышу на лифте, смола оставалась жидкой.