Работы. Мемуар

Учился он на ВМК в МГУ, но вернулся в Саратов. Ещё оказалось, что он сосед Алика Хазанова и часто пьет с ним пиво. После предварительных переговоров был назначен день, в который Алик мог меня принять. Я помнил Алика очень хорошеньким, даже чересчур, слегка самоуверенным юношей с внешностью поэта. Я завидовал его великолепию и хотел с ним дружить, но он мне всё время словно давал понять: нам и так с Сашей вдвоем дружить хорошо, ты нам не нужен. А между прочим: знаешь ли ты, что твой друг у тебя за спиной в Чардыме лез к Тане Камышинцевой целоваться? Но он не знал, что она ещё более коварна, чем он: она не стала предупреждать, что намазала лицо отчасти в гигиенических целях, отчасти против комаров лецитиновым спиртом, который запаха-то не имел, но имел невыносимую хинную горечь на вкус.

Алик оказался не джентльмен: не смог сохранить вид, словно ему это нипочем и страсть всё превозмогает. А тут я увидел человека с потухшим взором, явно не слишком здорового и почему-то в совсем пустой квартире: словно из неё вывезли всю мебель: то ли переезд, то ли продали (возможно, конечно, просто по контрасту с моей, вернее, родительской, какая-то мебель конечно была) Ремонт не то, чтобы срочно требовался, но не помешал бы. Нет, на алкоголика и вообще опустившегося человека он совершенно не был похож, просто на человека очень нуждающегося и измученного. Я спросил о тебе – он пробормотал что-то непонятное, типа что ваши дороги давно разошлись, говорил, что сейчас в какой-то фирме – тоже осколке крупного предприятия, как Лапик, они пытаются сделать световое табло, наподобие того, которое ПУЛ делал на Новом Арбате согласно твоим воспоминаниям. Во всяком случае, я так понял. Но рассказывал он об этом без энтузиазма: пусть, дескать, попробуют, но он не верит в успех. Мама его, по-моему, незадолго до этого умерла. По-моему, мы выпили вместе жидкого чаю, если и было пиво, то максимум по пол-литра Никакой закуски вообще не помню. Несмотря на летнее время, когда в 6-7 часов вечера домой совершенно не торопишься, у меня осталось впечатление, что он, несмотря на всю вежливость, сам не рад, пригласив меня, но рад будет, если я оставлю его в покое. Ну я и ушел и больше его за последние 15-16 лет не видел. Возможно, я сильно сгущая краски по контрасту, потому что сам в то время чувствовал себя, несмотря на все проблемы, на подъеме. – Я: спасибо за все эти истории, я не знал. Отец, по инерции секретности, что ли, про работу не любил говорить. И Алик про себя.