В гостях у Берроуза. Американская повесть

Он был героем «контркультуры» – всюду, в том числе в СССР.

Уж не помню, где я увидел фотографию стареющего денди в шляпе и костюме-тройке, со строгим и холодным взглядом умных внимательных глаз, и подумал: ого, какой крутой.

Стал искать информацию о нём, и опять-таки: да, крут.

У него была сенсационная биография: отпрыск видной предпринимательской семьи из Сент-Луиса; выпускник Гарварда и студент медицины в Вене; истребитель тараканов и бармен; наркоман и фермер-дилетант; отщепенец и протобестия; теневая фигура и джентльмен; женоубийца и везунчик, избежавший тюрьмы в Мексике; аферист и богемный вьюн, исколесивший мир; острослов, снискавший уважение в узком кругу приятелей; аутсайдер и гомосексуалист; скандальный автор экспериментальной книги, с трудом нашедшей издателя; нью-йоркская знаменитость и страстный любитель оружия; наставник молодёжи и автор стрелковых картин; обожатель кошек и мировой авторитет.

Он был великий шоумен и декларированный мизантроп.

Он вёл бездомную жизнь, которую мог позволить себе в середине XX века привилегированный, хорошо образованный янки с небольшой, но надёжной пачкой долларов в портмоне.

А я в Советском Союзе о такой жизни мог лишь мечтать: США, Австрия, Греция, Югославия, Италия, Албания, Мексика, Латинская Америка, Берлин, Танжер, Париж, Лондон, Нью-Йорк…

У него была компания разудалых и отважных битников-друзей (так я себе это представлял).

Он умел быть беспощадным и обходительным, атакующим и доброжелательным, запальчивым и ускользающим.

Короче, Берроуз – ходячее противоречие: кочевой изгой и трезвый, расчётливый литературный делец, дорогуша публики и смутьян, апокалиптический насмешник и член Американской академии искусств и изящной словесности, посторонний наблюдатель и часть литературного истеблишмента.

Я балдел от одного его имени.

А потом я читал русский перевод книги «Голый завтрак» – и ужасно скучал.

А потом прочитал повесть «Джанки» – и пришёл в восторг.

Русские переводы его произведений иногда ничего, а иногда – дрянь.

Берроуза нужно читать в оригинале, на его собственном языке.

И тогда открываешь: какой же отличный писатель он был!

Его книги великолепны и как авантюрное чтиво, и как поэзия языка.

В какой-то момент я понял, что Берроуз – автор и человек – очень дорог мне.

3

В одном из своих многочисленных интервью Берроуз причислил себя к традиции плутовского романа (roman picaresque).