Годунов. Кровавый путь к трону

На Церковь и православное духовенство пролился обильный золотой и серебряный дождь: посмертная реабилитация множества опальных, самые имена которых находились долгие годы в забвении и под строгим запретом, явилась актом чудотворной и жертвенной воли царя Грозного…

По его приказу составлялся подробный список «убиенных» во время его правления, копии которого рассылались по всем русским монастырям. А главным составителем Синодика был он сам, Грозный, с пером в руке и при свечах, вызывая одинокими ночами из тьмы забвения забытые тени опальных загубленных и описывая казни.

Скоро в помощь жестоко-кропотливому труду государя на пороге смерти – для потомков ли, для очищения собственной совести ли, никому не известно – были призваны ученый дьяк и исповедник. Догадываясь о приближении скорой своей смерти, царь с их помощью воспроизводил события своей жизни со множеством казней, за которые он каялся без какого-либо внешнего принуждения. Такое искреннее внутреннее покаяние вызывало уважение у Годунова. Он поделился своими мыслями с Бельским: «Мучается душой царь. Душа покоя просит, покаявшись». Бельский только равнодушно пожал плечами: «Грешат, чтобы каяться. И каются, чтоб снова грешить».

Впрочем, Грозного мало беспокоила судьба созданных им «Государских книг», «Государевых царевых грамот», руководствуясь приказным списком которых монастырские власти вносили в свои Синодики. У подлинных «Государских книг» такая же темная судьба, независимая от воли человека, их породившего, как и у имени человеческого после смерти его носителя.

Грозный словно предчувствовал, что со временем уцелевшие монастырские выписки Синодиков будут лишь отдаленно напоминать приказной список его «Государской книги», исчезнувшей во времени – поглощенной безжалостным Хроносом. Ни в одном монастыре монахи не скопируют – один к одному! – «Государских книг» с приказными списками только по одной причине: те мало пригодны для поминальных целей, поскольку в них обозначены не христианские имена, а фамилии и прозвища казненных, а зачастую лишь их общее число – чохом… Монахи, боясь царского гнева, будут молиться за казненных, даже нарушая церковное правило, что бессмысленно, так как нельзя поминать безымянных людей, снабжая молитву обращением к вездесущему Богу-Вседержителю: «Помяни, Господи, столько-то человек, а имена их ты сам, Господи, знаешь».