Годунов. Трагедии Смутного времени

В монастыре юному Михаилу и его матушке Марфе была торжественно, прилюдно вручена почетная грамота от «всего Освященного Земского собора бояр, воинства и всего народа русского». В ней была высказана просьба, чтобы мать благословила юного сына на Московское царство и чтобы тот «благодарный и Великий Государь милость народу оказал и прошение принял».

Но тут Михаил якобы изрядно разволновался.

Он вернул выборным людям «почетную грамоту» с горьким плачем и не менее горькими словами:

«Не хочу я быть вашим государем, люди!» Инокиня Марфа видела слезы и неуступчивость своего юного сына и произнесла трогательную речь о том, как «непостоянством русских людей» погибло великое Московское государство, о бесконечных клятвопреступлениях, предательствах да изменах, о поругании и убийствах прежних царей.

Много времени потратили выборные люди на уговоры Михаила и инокини Марфы. Они Христом Богом молили мать отпустить сына на царство, а она не соглашалась, да и сам он отказывался от такой великой чести.

Чем же взяли верх делегаты, подкупили несговорчивых Михаила и Марфу, растопили их сердца? А тем, что пообещали не оставлять царя Михаила одного-одинешенька, наедине с бесконечными, невероятно серьезными государственными проблемами.

Надо сказать, что они сдержали свое слово. В конце концов юный, совершенно неопытный Михаил Романов был избран на царство, вызволен из Ипатьевского монастыря и доставлен в Москву. Он не остался наедине с боярским и княжеским властолюбием и огромными проблемами изгнания Смуты из просторов Русского государства, восстановления жизнедеятельности страны, некогда великой, а теперь порванной в клочья.

Земский собор постоянно поддерживал все благие начинания «природного» царя Михаила. Знаменательно, что впервые в русской истории его делегаты избирались на трехлетний срок. Они без какого-либо перерыва, в три долговременных созыва проработали полные девять лет. Надо было спасать и восстанавливать державу, общими усилиями властей и народа с Божьей помощью выводить ее из Смутного времени.

Умолили тогда выборные люди и непутевого Михаила, и его мать Марфу, неутешную в горьком плаче. Только знали бы они, сколько потомков первого русского царя из династии Романовых погубит тяжелая шапка Мономаха, которую согласился надеть на себя шестнадцатилетний Михаил Федорович. Наверное, не по Сеньке была та шапка, не по достоинствам.