Оборотни в эполетах. Тысяча лет Российской коррупции

Потому что копать мы станем глубже…

Во-первых, не менее беззастенчиво Россию грабили как отечественные интенданты, к еврейству не имевшие никакого отношения, так и «цвет нации» – стопроцентно русские справные мужички, все как один носившие крест на шее и исправно посещавшие православные храмы…

Речь идет о сапожниках из знаменитого села Кимры Тверской губернии. Село было довольно крупное – несколько тысяч жителей – и считалось центром обувной промышленности России, точнее, сапожной (кимряки специализировались исключительно на сапогах).

Товар уходил в основном на московские рынки.

Кто-то работал честно, тачал доброкачественный товар, а кто-то… Часть сапожников без малейшего еврейского наущения и участия безбожно гнали фуфло: присобачивали к сапогам замаскированные под кожу картонные подошвы, в первый же дождливый день отваливавшиеся, так что покупатель оставался черт знает в чем: сапоги-то есть, да подошвы нет…

Впаривали это фуфло неосмотрительным покупателям столь же русские, столь же православные купцы.

Жалобы ни к чему не приводили: купцы и сапожники купили на корню местное полицейское начальство. И продолжалась этакая веселуха несколько лет.

Потом вся эта «мафия» напоролась в начале 60-х годов XIX века на московского полицмейстера Лужина. Узнав достаточно и о картонных подметках, и о купленной полиции, Лужин, никого заранее не предупреждая, внезапно устроил натуральное «маски-шоу» – ну, разумеется, без масок. Подчиненные ему полицейские, незаметно стянутые на место, ворвались на склады московского рынка Старой площади – где как раз принимали очередную порцию товара из Кимр.

Арестовали всех: и владельцев складов, и купцов, и тех кимряков, что привезли свое фуфло. Не требовалось много времени и сил, чтобы определить фальсификат – достаточно перочинным ножичком ковырнуть…

Все привезенные сапоги оказались с картонными подошвами. Следствием и судами Лужин заморачиваться не стал – возможно, подозревал, что и в суд могут занести. Он попросту своей властью (на что по тогдашним дореформенным законам имел полное право) велел разложить всех до единого арестованных, снять с них портки и выдрать розгами так, чтобы неделю потом сесть не могли.

Что его подчиненные тут же исполнили быстро и качественно. Поротые орали благим матом, Господом Богом клялись, что в жизни так делать больше не будут, детям и внукам закажут. Лужин пообещал: если обманут и подобное повторится, порка будет такая, что только что завершившаяся покажется милым пустячком.