Кто в России не ворует. Криминальная история XVIII–XIX веков

А она расцветала пышным цветом, прямо-таки массово пополняясь кадрами: в воры-разбойники уходили и дезертиры из армии, и доведенные до отчаяния ворохом новых налогов крестьяне, и прочие «тягловые люди» (то есть налогоплательщики), и те, кто не хотел угодить на очередную «великую стройку», откуда порой было мало шансов вернуться живым. Да что там, доходило до того, что небогатые дворяне записывались в крестьяне, а то и запродавались в холопы – подальше от сложностей жизни.

В отчаянных прямо-таки попытках хоть как-то наладить дело Петр решил положиться главным образом на армию – организованная вооруженная сила, к тому же многие и офицеры, и рядовые гвардейцы подчинялись лично ему.

Если называть вещи своими именами, Петр был первым (и, слава Богу, последним) русским самодержцем, который оккупировал собственную страну. Именно так, без всяких натяжек. Произвел «раскладку полков на землю» – то есть по всей стране, во всех провинциях разместил воинские части, которые население обязано было полностью содержать.

Главной задачей был сбор «подушной подати», то есть налогов, в отличие от прошлых времен взимавшихся не с подворья, а с каждой живой души мужского пола.

Сборы эти планировались, как военные операции, регулярно: два месяца воинские команды колесят по «подведомственной территории», собирая подати и недоимки, потом следует перерыв на два месяца, а там все повторяется. В Казанской губернии менее чем через два года такого хозяйствования при очередной «ревизии» (переписи населения) недосчитались 13 тысяч душ – то есть более половины числившихся по бумагам налогоплательщиков.

Народ попросту разбежался кто куда, благо возможностей хватало: и на Дон, и в Дикое поле, и даже «к башкирцам на ничьи земли»…

Попутно расквартированный в той или иной провинции полк брал на себя и массу других функций, в общем-то к военному делу никак не относившихся: ловили воров, разбойников и беглых крестьян, удерживали от побегов тех, кто еще сбежать не успел, боролись с контрабандой и незаконным винокурением, с незаконными порубками леса, а главное – осуществляли неустанный надзор за гражданской администрацией, сплошь и рядом не заморачиваясь существующими законами.

Коломенского бургомистра проезжий генерал Салтыков «бил смертным боем». Но бедняге, можно сказать, еще повезло: псковского бургомистра рядовые пьяные солдаты исколошматили так, что он умер, а члена ратуши застрелили.