Русский Шерлок Холмс. История русской полиции

Именно в павловские времена были введены специальные жетоны для полицейских, указывающие их должность, и проведено окончательное «разграничение» с армией – полиция теперь считалась «частью гражданской» и к армейским делам отношения более не имела.

Полиция и в те времена грешила не особенно эффективной борьбой с преступлениями, так что многие оставались нераскрытыми из-за «недостаточного исследования». Узнав об этом, Павел распорядился отсылать в губернскую судебную палату со всей губернии все материалы по нераскрытым уголовным делам и тщательно проверять под личным контролем губернатора.

Он ввел и еще более интересную меру, направленную на усиление эффективной работы: возложил на губернаторов, полицмейстеров и городничих материальную ответственность при хищении и краже казенного имущества и разбойных нападениях на почту. (Что, с уверенностью можно сказать, подстегнуло служебное рвение всех перечисленных чинов – отвечать своим карманом как-то не особенно и приятно…)

Кроме того, губернаторам теперь предписывалось лично подбирать офицеров и чиновников для службы в полиции, тщательно проверяя кандидатов, отдавая предпочтение «людям беспорочной службы и поведения».

Мера опять-таки неглупая. Вызвана она была тем, что очень уж многие офицеры и штатские чиновники, уволенные из полков или отставленные от службы за всевозможные прегрешения и «порочное поведение» в поисках теплого местечка, стали стремиться поступить на службу в полицию. Легко представить, какую «пользу» приносили такие кадры.

Павел, безусловно, продолжал бы реформы и дальше, но у него просто не осталось времени: 11 марта 1801 года он был убит дворянами-заговорщиками. И в этот раз, как в случае Петра III, самую неприглядную роль сыграла столичная полиция. Правда, на сей раз она не бездействовала, наоборот… Один из главных руководителей заговора граф Пален, генерал-губернатор Санкт-Петербурга (по должности руководивший и столичной полицией), руками своих подчиненных то и дело доводил до форменного абсурда распоряжения Павла, даже самые толковые (естественно, скромно умалчивая о своей в этом роли).

Что, как легко догадаться, усиливало раздражение и недовольство столичного дворянства императором – все полагали, что эти идиотские нововведения исходят как раз от него…

Еще и из-за этого Павел был совершенно несправедливо ославлен в глазах тогдашнего «общественного мнения» как полусумасшедший сатрап – подобно своему отцу.