Величайшие врачеватели России. Летопись исторических медицинских открытий

По каким-то, уже неизвестным сегодня, причинам это предложение не прошло – по-моему, зря. Смысл здесь был глубокий. Особенно если вспомнить, что врачи порой не только гибли при эпидемиях, но и ставили опыты на самих себе, смертельно опасные, нередко кончавшиеся гибелью.

Эта книга – о знаменитых русских медиках XVII–XIX столетий. Но поскольку появились они не сами по себе, не были гениями, охваченными внезапным озарением, а шли по стопам длинной (порой очень длинной) цепочки предшественников, как случается со всяким ремеслом, думается мне, нужно сначала дать краткую историю этих предшественников, начиная с Древней Руси.

И не только. Есть смысл начать рассказ с того, как вообще зародилась медицина (иные ее виды – и вовсе уж незапамятной древности), о длинной истории успехов и неудач, которых, увы, в течение долгих веков было гораздо больше, чем успехов. Кратко рассказать о чертовски длинном пути, когда многое нащупывали чисто интуитивно, от первых крайне примитивных методов постепенно переходили к более сложным, уже научным, рассказать о пробах и ошибках.

Слишком часто, увы, та самая свеча так и сгорала впустую, и проходили столетия, прежде чем она вновь вспыхивала ясным, чистым пламенем, уже неугасимым…

Начать следует не просто с пресловутых «незапамятных времен» – с каменного века. Никакой ошибки или преувеличения, поскольку все так и обстояло. Именно с каменного века берет начало, как это ни покажется кому-то странным, хирургия. И не всегда крайне примитивная, как можно бы подумать.

В самом начале наверняка, как это было с очень и очень многим, нужные решения нащупывали чисто интуитивно, методом проб и ошибок. Может быть, дело обстояло примерно вот так…

Одноногий, или, как его еще звали в племени, Старый (как-никак сорок лет, возраст по тем временам крайне почтенный), сидел на солнышке у входа в пещеру и, забыв об обычной слабости, то посматривал на речушку, где женщины и дети пытались острогами добыть рыбу, то жадно осматривал окрестности – не появятся ли наконец с добычей ушедшие спозаранку охотники.

И ничего тут не было от пустого любопытства или безделья. Речь шла о его жизни, ни больше ни меньше. Если попадется достаточно рыбы, если охотники вернутся с добычей – ему жить. Если нет – питанием для соплеменников станет он, самый никчемный и ни к чему не годный член племени. Жалкий калека. Так что сегодня решалось, жить ему или умереть. Или рыбы, или олень, или он. Никакой злобы к никчемному – просто племя должно жить.