Демократия, не оправдавшая надежд

Большинство до выяснения обстоятельств было отправлено в тюрьму, член Губисполкома Ревекка Пластинина вывезена из города во избежание расправы. Местные жители не жаловали пришлую еврейку и угрожали поквитаться с ней.

Крестьяне победили, но что делать со своей победой – не знали. Большинство считало, раз призыв сорван, то это уже успех, и можно расходиться по домам.

Между тем, большевики в Архангельске заподозрили, что в Шенкурске творится неладное, и заместитель председателя губисполкома Павлин Виногадов во главе отряда немедленно выступил на подавление мятежа.

Руководство восставшими, где было несколько офицеров-фронтовиков, решило принять бой. Деревенское воинство, напротив, удовлетворенное срывом мобилизации, прихватив оружие, отправилось по домам. Они не понимали, что завоеванное надо уметь защитить. Прапорщик Максим Ракитин, уроженец Верхнепаденьгской волости, оказавшийся в руководстве восставшими, напрасно убеждал крестьян встретить карательный отряд из Архангельска и дать бой.

Крестьяне, не желая конфликтовать с губернской властью, не поддержали того, кого еще неделю назад просили возглавить восстание против ненавистного призыва.

К моменту прибытия в Шенкурск отряда Виноградова большинство восставших уже разошлись по деревням. Оставшись без войск, предводители восстания вынуждены были отойти в леса. Арестованные самостоятельно покинули тюрьму. Наделенному обширными полномочиями командиру советского отряда Виноградову оставалось только начать следствие.

Еще через день из Архангельска пришли тревожные сведения. Город захвачен белыми. Союзная эскадра движется к городу и уже прошла горло Белого моря… Большевики отступают в южные районы губернии.

Виноградов был готов к такому повороту событий. О возможной интервенции говорили давно. Из Бакарицы вверх по реке с начала навигации 1918 года большевики вывозили ценные грузы. Но их было так много, что отправить удалось только малую часть. Остальное досталось белым.

По совести говоря, грузы эти были иностранной помощью русской императорской армии и по факту принадлежали Антанте.

Но комиссар Кедров, отдавший приказ о перевозке наиболее ценного, только отмахнулся: «Все это давно оплачено русской кровью на фронтах империалистической войны».

После оставления Архангельска красными в изменившейся обстановке расследование обстоятельств восстания уходило на второй план. Необходимо было в кратчайшие сроки остановить наступление белых.