Брежнев: «Стальные кулаки в бархатных перчатках». Книга первая

Именно при нём в крае активно искореняли травопольную систему, жёстче, чем с сорняками, боролись с «чистыми парами». Именно при нём по дворам ходили «бригады» «контролёров-ревизоров» и прочих «активистов хрущёвского разлива», которые «взрыхляли» солому на чердаках колхозников в поисках спрятанных кормов для личного скота, искореняемого – в буквальном смысле – по прямому указанию из Кремля, «как пережиток прошлого».

Да и суров бывал порой Фёдор Давыдович не в меру. Таким, уж, уродился. Любил Первый секретарь ломовую силу.

Уважал её и систематически прибегал к ней. Правда, злости в его крутости не было вовсе. Кулаков считал так: «кнут не замучит, а научит!». С людьми, понимающими его и «внемлющими девизу», он был, хоть и строг, но «по-отечески». Они всегда могли рассчитывать на то, что Кулаков себя не пожалеет – а прикроет их от неправедного гнева «свыше».

С теми же «сверхчувствительными и мягкотелыми», кто позволял себя обидеться – и не просто, а «наверх» – Фёдор Давыдович расставался быстро и решительно.

«За недостаточную требовательность» – такой была любимая и часто единственная формулировка Кулакова «процессуального оформления» расставания…

Кириленко долго ещё ходил кругами, справляясь о разных хозяйственных мелочах и «осыпаясь» второстепенными вопросами, прежде чем по настрою Кулакова понял, что можно отважиться и на большую откровенность.

– Как считаешь, Фёдор Давыдович: не пора ли нам укреплять руководство?

И опять вопрос был сформулирован предельно корректно: а, может, речь идёт об укреплении руководства отраслью?! Но на этот раз Кулаков не стал прятаться за «спасительные» формулировки, вольно или невольно «подсунутые» ему москвичом.

– Считаю, что вопрос назрел. Зарвался, гад.

Сказано это было глаза в глаза – и Кириленко не уловил фальши, как ни старался. Но особенно ему пришлась по душе заключительная фраза. И больше всего – определение, которым автор «наградил» человека – какого, оба они прекрасно понимали.

Имелся в виду явно не руководитель отрасли.

– В Москве тоже созрело такое мнение, – наконец, «сознался» он, пытливо глядя на Кулакова. – И оно уже становится преобладающим.

Слова гостя произвели впечатление на хозяина: он тут же откупорил третью бутылку. И так как Андрей Павлович поспешно – и даже испуганно – отказался «составить компанию», «в два стакана» бутылка была опорожнена ставропольским «умельцем».