Брежнев: «Стальные кулаки в бархатных перчатках». Книга вторая

Слева от рабочего места Брежнева – ещё один столик: едва только Леонид Ильич начал обживаться на новом месте, как на столе сразу же оказались свежие номера «Правды», «Комсомолки», «Советского спорта» и журнала «Крокодил». Стены кабинета, обшитые «в полроста» дубовыми панелями «на сталинский лад», были украшены портретами Маркса и Ленина: Брежнев решил, что их присутствие не должно слишком, уж, шокировать заокеанского гостя.

Леониду Ильичу его новый кабинет понравился. Да и резиденция в Кремле – это не то же самое, что кабинет на Старой площади.

Здесь Генсек впервые за многие годы испытал ренессанс чувств. Тех самых – от бытия Председателем Президиума Верховного Совета: сладкое бремя власти не партийной, но государственной. Пусть даже тогда – как и сейчас – это было в значительной степени имитацией власти. Красивой декорацией.

Появился и новый секретарь – специально «под кремлёвский кабинет»: Захаров Олег Алексеевич. Четвёртый – в дополнение к трём старожилам Старой площади: Блатову, Голикову и Цуканову.

Отныне устанавливалось дежурство: каждый из четвёрки сутки работает – двое отдыхает. Как сторож на базе.

…Визит можно было назвать успешным уже хотя бы потому, что Никсон вообще приехал в Москву. Ну, и закончился он не без договорённостей – в первую очередь, по вопросам ограничения численности стратегических наступательных вооружений. Брежнев в очередной раз – теперь уже американцам – показал себя убеждённым сторонником мира. Но не менее важным было и то, каким Леонид Ильич выглядел в глазах американского президента.

Никсон был поражён тем, как держал себя советский лидер.

– Никогда бы не подумал, что встречу в лице этого как будто добрячка человека властного, решительного и беспощадного.

После очередного раунда переговоров выжатый лимон выглядел бы свежее Никсона. Президент и не считал нужным маскироваться от госсекретаря Киссинджера: тот, несмотря на «лисий» характер, чувствовал себя едва ли намного лучше.

– При иных режимах, в прошлые времена, этот человек вполне мог бы претендовать на титул «Леонид Великий» или «Леонид Грозный» – наподобие царя Петра или царя Ивана!

Никсон, конечно же, не знал русской истории: просветили «советологи» – уже в самый канун визита.

– Знаете, Генри, Вы можете мне не поверить, но меня временами не покидало ощущение, что я – на допросе в КГБ, а Брежнев – следователь, выколачивающий из меня показания.