Две стороны. Часть 3. Чечня

– Возьмешь сейчас банки трехлитровые в моём "шишарике" – и срочно на пасеку за медом. Одну можешь себе оставить. Задание понял?

– Так точно, товарищ майор!

Забрав пять трехлитровых банок у водителя шугаловского "шишарика", Щербаков бегом кинулся к своему танку.

«Обух, заводи. – на ходу крикнул лейтенант, – Кравченко, держи банки! Да не разбей!»

Через три минуты танк выскочил из придорожного овражка на грунтовку, переехал её и напрямую через поле помчал в сторону видневшегося среди деревьев домика.

«Кравченко, ты когда-нибудь за мёдом на танке ездил? Вот и я никогда!» – улыбаясь, Щербаков смотрел, как полуразрушенный домик стремительно приближался, а среди синеющих ульев копошилось несколько мотострелков.

Танк, давя гусеницами перезревшие кочаны капусты и проломив хлипкую изгородь, остановился рядом с маленьким, видно давно заброшенным домишком, белевшим потрескавшейся штукатуркой со следами пуль и осколков. В окнах ни одного целого стекла, дверь нараспашку, на крыше остатки битого шифера.

Рядом небольшая пасека с десятком крашенных синей краской ульев. Половина ульев уже разломана и пуста.

«Э бля, мабута! Командиру полка один улей оставьте!» – сквозь грохот двигателя закричал Щербаков.

Пехота, то ли не слыша лейтенанта, то ли просто его игнорируя, ломала прикладами уцелевшие ульи, вытаскивая рамки с сотами и отмахиваясь от растревоженных пчел.

«Погодите пять минут, – по внутренней связи сказал Кравченко Щербакову, – сейчас их пчелы закусают, они сами свалят».

И впрямь, солдаты, успев вытащить несколько истекающих медом рамок, бросились в сторону шумящего за домом арыка, спасаясь от озверевшего роя пчел.

«Пчел нужно дымом окуривать, тогда они кусать не будут, – сказал Щербаков, – у моей бабули на хуторе пасека была».

Рядом с ульями развели костер из поломанной изгороди, накидали в полыхающее пламя сырой травы. Густой белый дым распугал остатки кружащих над разгромленными ульями пчел, и Кравченко с Обуховым смогли спокойно заниматься тем, что выламывали из рамок полные меда восковые соты и заталкивали их в трехлитровые банки и свои армейские котелки.

Тем временем Александр обследовал полуразрушенный дом, но, кроме старого тряпья и поломанной мебели, ничего интересного там не нашел. Вскоре вернулась очухавшаяся от пчелиных укусов пехота, подбирая остатки и доламывая последний улей.

«Ладно, задание выполнено, погнали назад, – Щербаков забрался на башню. – Кравченко, одну банку нам спрячь».