Прилог

Сооружение было поистине монументальным: массивные каменные стены простирались на сотни метров, словно мрачная клякса на фоне бескрайних снегов и деревьев. У самых стен располагалось небольшое поселение. Здесь когда-то была деревня, но со временем постояльцы почти сошли на нет. Впрочем, как и в самой обители. В лучшие времена это место было домом двух сотен монахинь, сейчас же их число не доходит и до тридцати. Впрочем, ничто из этого не отменяло величественную и завораживающую картину, возникшую прямо перед глазами путников.

– Очень красиво! – не выдержал Томаш.

– Да, очень, – с доброй ностальгической улыбкой согласился Иаков.

В тот же миг повозки одна за другой подскочили на каком-то препятствии.

– Что это было? – настороженно вырвалось из уст Матфея.

– Граница монастыря, – успокоил его извозчик. – В свое время эта земля была обложена бревнами и освящена святой водой.

– Раньше еще и частокол был, – Иаков со знанием дела указал на красующиеся во все стороны деревянные конструкции.

 – Сейчас же только кресты остались.

– Святая вода? – Томаш многозначительно посмотрел на Матфея, но тот лишь раздраженно рявкнул в ответ:

– На меня не смотри. Я понятия не имею, что там у этих монахинь на уме.

– Вода – это основа жизни, – Иаков, видя растерянность гостя, попытался объяснить, – она присутствует повсюду. Проникает в почву, в деревья. Становится их частью. Она сильнейший саркофаг наших слов, наших молитв и заветов. И если слова полны света, полны жизни и веры, они способны превратить воду…

– Даже в вино, – выдал Матфей с насмешкой, по всей видимости не выдержав нарочито религиозного рассказа архимандрита.

 – Ну вам там в Ватикане это известно, – он с улыбкой обратился к сидящему рядом Томашу.

– Да, да, конечно, – растерянно согласился клирик. А Иаков лишь неодобрительно покачал головой.

Наконец повозки достигли главных врат монастыря. Прямо перед путниками возвышалась невысокая башня с пустующими бойницами. Вековая кирпичная кладка уже изрядно изветшала, но тем не менее сооружение по-прежнему казалось непреступным.

Огромные деревянные ворота были заперты наглухо изнутри увесистым затвором. Сквозь небольшие щели просматривался заснеженный внутренний двор, но никаких следов постояльцев обители. Солнце яркими лучами пробивалось сквозь крупицы мелкого парящего снега, создавая ощущение поистине волшебного утра.

– Что-то тихо здесь, – попытался разрядить обстановку Матфей.