Спасти Цоя

 – Зацени, чувак!

До меня донеслись задорные трели намеренно расстроенного фортепиано, будто сыгранные для ковбоев слегка поддатым тапером в салуне Дикого Запада. Эмерсон такие штуки обожал творить. Да, знакомая песенка, Jeremy Bender называется, помнится, она тоже запала мне в душу.

Тут появился расторопный официант с подносом, где дымилось жаркое из тушеной говядины с черносливом и дивно пахнущими приправами. Галантно поставив второе блюдо передо мной, вежливо поинтересовался у Шульца, что он закажет, и тот, недолго думая, выпалил:

– Кофе без сливок, пожалуйста.

Официант бесстрастно принял заказ и удалился по направлению к кухне. Буквально через минуту появился вновь с пустым подносом и сухо сообщил:

– Вы знаете, я посмотрел, сливок на кухне нет, к сожалению, закончились. Могу предложить в таком случае кофе без молока.

– Годится, – не торгуясь, согласился Шульц.

Право слово, они друг друга стоили. Я покатывался от распиравшего меня хохота, не рискуя взяться за еду.

Еще через минуту дымящаяся чашка, источающая ароматные запахи свежесваренного кофе, уже грела руки Шульца. Да, что ни говори, в его теперешнем состоянии – это то, что ему нужно, то, что, вне сомнений, поможет стать полноценным человеком. Шульц трезвел на глазах, что неудивительно – ведь последний раз он употреблял алкоголь – подумать только! – в прошлом веке! Пора, пора уж ему очухаться…

Я мысленно аплодировал Шульцу, парень он оказался с юмором, явно не промах, и язык подвешен что надо.

Он мне с каждой минутой нравился все больше и больше, я и стал забывать, что он мне заблевал кроссовки. Но, вдоволь посмеявшись, снова задумался: откуда, черт побери, у него мои вещи? Как они к нему попали? И почему теперь их стало ровно по паре? Что это за футуристический выверт такой? Откуда «тараканы»? Не ошибусь, если предположу, что эти странные штучки – из той же серии, что и приснопамятная пластинка Vanilla Fudge. Впрочем, чего здесь гадать на кофейной гуще? Уж лучше спросить у самого владельца…

– Чувак! – заорал на весь ресторан взбаламученный Шульц.

 – Ты что, действительно ни-че-го не помнишь?!

Я сокрушенно помотал головой.

– Хмы… Ты ж мне тогда сам свои вещички всучил – и бушлат, и рюкзак, и кепочку… и эту чудесную милую хренотень, название которой, хоть тресни, не могу запомнить, – Шульц, довольный, похлопал по внутреннему карману бушлата, откуда змеился к его ушам длинный тонкий желтый проводок.