О Пушкине, o Пастернаке. Работы разных лет

, 1998. С. 46.]) «шотландская строфа» появляется в связи с Робертом Бернсом – в моралистическом послании к сыновьям последнего «To the Sons of Burns, after Visiting the Grave of Their Father», входившем в цикл «Стихи, сочиненные во время путешествия по Шотландии» («Poems written during a Tour in Scotland»[95 - Ср. заглавие «кавказского цикла», которое Пушкин дал ему при подготовке неосуществленного собрания стихотворений в конце 1836 года: «Стихи, сочиненные во время путешествия (1829)».

См. об этом: Измайлов Н. В. Лирические циклы в поэзии Пушкина конца 20–30?х годов. С. 222–223; Ларионова Е. О. Неосуществленное собрание стихотворений Пушкина 1836 года // Пушкинская конференция в Стэнфорде. 1999. Материалы и исследования / Под ред. Д. М. Бетеа, А. Л. Осповата, Н. Г. Охотина, Л. С. Флейшмана. М., 2001. С. 281–282.]). Приведем его в ранней, короткой редакции 1807 года:

Through twilight shades of good and ill

Ye now are panting up life’s hill,

And more than common strength and skill

Must ye display;

If ye would give the better will

Its lawful sway.

Hath Nature strung your nerves to bear

Intemperance with less harm, beware!

But if the Poet’s wit ye share,

Like him can speed

The social hour – of tenfold care

There will be need.

For honest men delight will take

To spare your failings for his sake,

Will flatter you, – and fool and rake

Your steps pursue;

And of your Father’s name will make

A snare for you.

Let no mean hope your souls enslave;

Be independent, generous, brave;

Your Father such example gave,

And such revere;

But be admonished by his grave,

And think, and fear![96 - The Poetical Works of William Wordsworth / Ed. from the manuscript with textual and critical notes by E. de Selincourt and H. Darbishire. Vol. 3. Oxford, 1946. P. 69–71 (см. также примеч.: P.

438, 443).]

Если «шотландская строфа», как мы предполагаем, пришла к Пушкину не через Барри Корнуола, а через Бернса, Вальтера Скотта или Вордсворта, то он не мог не почувствовать ее «местный колорит», ее связь с тем легендарным миром шотландских гор, который был ему знаком по вальтер-скоттовским романам. Этим, вероятно, и объясняется тот факт, что Пушкин опробовал новую для русской поэзии форму в стихотворении на кавказские темы.