Повести нового света

Ночная сельва оглушала – цикады, кузнечики, лягушки, лагартихи, квакши и филины…

Нет-нет, филины молчали! Когда филин крикнет, умирает воин майя. Шель это точно знал. «Тла-ко-ло-тль!» – так страшно кричит филин.

Огромные светляки, подобно невиданным близким созвездиям, озаряли ночь, порхая и вдруг замирая. Бывает, среди них являются алуши. Такие же яркие, но куда больше, светлые призраки, – души умерших людей, оставшиеся жить в сельве.

Ночью Эцнаб определял время по Венере, Плеядам и Ориону.

– А вот и Мировое древо, которое поддерживает небесный свод, – указал он на Млечный путь.

 – Его отражение на земле – священное дерево сейба. Всё, что есть на небе, отражается на земле. Или наоборот…

Шель закрыл глаза, засыпая. И запад был красным. Юг – синим. Восток – белым. А север – чёрным, поскольку там страна временно мёртвых. Тех, что уходят, оставаясь.

Рваное ухо

Шель сражался с ягуаром. В правой руке меч, а левая обмотана шкурой тапира.

Пока ягуар, урча, драл её когтями, Шель взмахнул мечом и отсёк ему хвост.

Извиваясь, упал он на землю и тотчас превратился в гремучую красно-черную королевскую змею. А ягуар взревел от боли и завертелся на месте, старясь лизнуть обрубок.

На это было так страшно смотреть, что Шель вскочил в пирогу и, оттолкнувшись, погрёб к острову.

Но тут заметил, – это вовсе не озеро Петен-Ица. Над ним простиралось каменное небо! Он плыл в темноте под землёй неизвестно куда. Сердце билось так часто и гулко, что он боялся, как бы не случился обвал.

А сзади, фыркая, догонял ягуар. Вот он уцепился лапой и поднял над бортом тяжёлую пятнистую башку с яростными жёлтыми глазами.

Шель нырнул в чёрную воду и быстро поплыл сажёнками, как учил папа Гереро, но ягуар освоился в пироге и поспевал, умело орудуя веслом. Уже толкал в спину, стараясь потопить.

– Шель! – шептал он прямо в ухо. – Шель!

Выскочив из воды, Шель открыл глаза и увидел перед собой ягуара, готового к прыжку.

Не сразу сообразил, что это пятнистая шкура на стене, – парадный плащ, который когда-то подарил отец, убив на охоте самку ягуара.

«Если повстречаешь её жениха, – сказал он тогда, – то сразу узнаешь по рваному левому уху – это след моего копья!»

Мама Пильи сидела рядом, обнимала и гладила по голове:

– Шель! Мой голубок! Моё солнце! Чего ты напугался? У нас всё хорошо!

Возможно, так оно и было, но уже не первый месяц какой-то ягуар-убийца бродил вокруг озера по сельве, уничтожая всё живое.