Повести нового света

Известно, что на вопль о помощи собирается всё стадо этих цепкохвостых обезьян, целая шумная, воющая орава.

И Чанеке опять усомнился:

«Они ведь могут вернуться со множеством таких же, как брат Хуан, людей, у которых в головах свирепая толпа. Да и каков бы ни был бедный Циминчак, а ломать добро в храме – чистый разбой! Наверное, следовало вырвать их сердца. Впрочем, ещё не поздно послать погоню!»

Так рассуждая, Чанеке взошёл на пирамиду и долго рассматривал обезглавленного Громового Тапира.

Он выглядел не так уж плохо.

Даже прекрасно выглядел, если забыть, что кое-чего ему не хватало. Ну, это быстро забудется!

«Вот настоящее божество толпы», – подумал Чанеке, смахивая щёткой пыль.

И тут же засомневался, не хватил ли он лишку в своих суждениях.

Играпок-а-ток

Колесо времени вращалось бесшумно, и, казалось, что годы едва покачиваются на месте, шурша чуть слышно, как прибрежные камыши.

Именно в камышах на берегу озера Балам и Бошито поймали дикого котёнка оселотля. Братьям было немало лет, уже совсем не дети, а взрослые мужи.

Однако целыми днями возились с оселотлем, обучая разным штукам, – ходить на задних лапах, прыгать в кольцо, ловить мяч зубами, подкрадываться к игуанам, греющимся на солнце, притворяться шкурой, лежащей в пыли, считать до двадцати и отвечать на простые вопросы, урча или мигая.

– Без этих навыков ему трудно придётся в жизни! – говорил Балам, когда бабушка Сигуа интересовалась, зачем простому оселотлю такая образованность.

Оселотль вырос здоровенным котярой.

Величиной с пятилетнего мальчика, если стоял на задних лапах, и не менее смышлёный.

Его густой мех с красивыми продольными полосами на бурой спине и пятнами на светлых боках переливался под солнцем. А широкие округлые уши вмещали звуки всего города, озера и прилежащей сельвы. Он напоминал хорошо подготовленного воина, которому уже снятся близкие битвы.

И вот однажды безлунной ночью оселотль передушил ровно двадцать павлинов, индеек и цесарок, невинно дремавших на ветвях деревьев или под открытым небом на земле.

Дворцовый сторож заметил самое начало этой расправы, когда Балам что-то нашёптывал оселотлю, а Бошито показывал круглое число двадцать, складывая пальцы рук и ног.

– Никто его не науськивал, – отпирались братья. – Вообще это не наш оселотль, а пришлый. Да наверняка сам сторож передушил крикливых птиц, потому что спать не давали!

Прошла неделя, и ранним утром нашли того наблюдательного сторожа на городской площади.