Бабушкин год

И февраль, кажется, прощения просит, обещает не лютовать. Простим февраль. Без него бы Масленицы не было.

Вот уже и дядька Василий-капельник приходит – всё сосульками разукрашивает. И птицы о гнёздах подумывают. Теперь февраль не иначе как бокогреем звать.

Угрюмый месяц февраль. А всё же весёлый – весна-то на пороге.

Слова прощальные и встречальные

В первый день марта Весну встречают: «Здравствуй, наконец-то дождались!» А Весна не заходит – стоит на пороге.

Зато тётка Евдокия-плюшниха тут как тут.

Ну, и ей рады, если воды принесла. Тётка Евдокия всегда с водой, да только жадничает – разве что даст курице из лужицы напиться. Ещё сосулек поразвесит. Потихоньку с них капает – плюк-плюх-плюш. Сосульки так и зовут – плюшины.

А характер у тётки Евдокии довольно-таки зимний. При ней и мороз на нос садится, и собаку, как говорят, снегом заносит.

Где же Весна!? И на пороге её не видно. Развернулась да ушла. Но вскоре вновь показывается. На сей раз под руку с дядькой Герасимом-грачевником.

«Ах, здрасьте – проходите!» Однако не входит Весна – стоит на пороге.

Дядька Герасим как засвищет всей пятернёй, грачей созывает. Прилетят грачи, и тропинки чернеют, чтобы не было грачу на снегу одиноко.

За ночь снег сил набирается, встречает утро в броню закованный – так крепок мартовский наст. Но солнце быстро с ним расправляется. Тревожится снег, шепчет и лепечет слова прощальные.

Где-то рядом Весна, да никак не заходит, упрямится. Может, скучно ей с чёрными грачами? То ли вид у грача унылый, то ли голос не хорош? О, не просто Весну заманить! К ней надо и с одного бока подъехать, и с другого – умилостивить.

Хотя бы песнями-веснянками.

Синички-сестрички, тётки-чечётки,

Краснозобые снегирюшки,

Щеглята-молодцы, воры-воробьи!

Вы по воле полетайте,

Вы на вольной поживите,

К нам Весну скорей ведите!

Прилетай, кулик, из-за моря,

Неси Весну из неволи!

Птиц долго не упрашивают. Как подойдёт день по прозванью Сороки, так сорок пташек с юга возвращаются.

И Весне, конечно, любопытно поглядеть, что тут в марте творится. Вот сорока начала гнездо строить и кладёт в него не иначе как сорок разных прутиков. И зайчонок-мартовик родился – вот уж удивится, когда увидит землю без снега.

Но Весна упрямая. Стоит на пороге да не заходит. «Пожалуй, – говорит, – рано. Подожду, когда минуют сорок морозных утренников».

Да, это правда, – по утрам мороз. Зато днём мартовское солнце марит, гонит зиму, торопит Весну.