Прошлый век. Воспоминания двоюродной бабушки Варвары Раевой

В сорок третьем мы получили письмо с извещением о его гибели. Верить в это не хотелось, наводили справки и получали ответы, что в списках погибших такой не значится.

Раз вижу сон, как из аэроплана спускается к нам, улыбаясь, невредимый Бориска, держа в руках какой-то чудной механизм. Через несколько дней пришло письмо из Киева от жены его Тамары, которая сообщала, что все хорошо, она с детьми, а Боря уже под Берлином. И после войны до конца своих дней оставался в армии, уже полковником. Он умер ясным летним утром в московском институте Бакулева во время операции на сердце.

А я, простите, всех пережила, и это даже страшно…

Думаю, все в моей семье имели, конечно, весьма разные характеры, дарования, взгляды на мир. Но точно могу сказать, не было среди них таких, кого смогла бы назвать плохим человеком.

Епархиальное училище – Тамбов

Ну, совсем не была я к ней подготовлена, к этой школе. Сама не знаю, почему. И экзамены вроде не сложные. Да как-то все не так пошло. Например, на диктанте в предложении «врач помог бедной старушке» допустила сразу четыре ошибки по грамматике того времени, совсем забыв о буквах «ять» и «еры».

То есть написала все по-современному. Хорошо, что сердобольная учительница русского языка исправила. Однако по общим результатам меня все равно не приняли.

Возвратясь домой, ежедневно горько плакала. Главным образом от уязвленного самолюбия. Вот брата Шуру, который младше на полтора года, приняли. А я совсем провалилась.

К счастью, в этом плачевном состоянии пребывала не так уж и долго.

По ходатайству родителей для таких же провалившихся на экзаменах детей открыли вдруг дополнительный класс, и я получила извещение, что принята в Епархиальное закрытого типа женское училище города Тамбова.

Мама отвезла меня и сестру Клаву, уже второклассницу, в Тамбов. Провела с нами день в доме нашего дяди Коли, проводила в училище, которое находилось через дорогу, метрах в пятидесяти, и уехала в Луговатку. Поревев на прощание, занялись мы разбором оставленных мамой корзин.

В спальне стояли специальные комоды с ящичками для личных вещей учениц. Очень интересно было устраиваться. Но вскоре мы сообразили, что все самое нужное, включая корзину с деревенскими сладостями, позабыто у дяди Коли.

Набросила я платок и побежала было к дяде. Но тут же меня поймал швейцар и передал в кабинет суровой классной надзирательницы, где я отчаянно разревелась – от разлуки с мамой, от сознания утерянной свободы.