Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Часть пятая

О, я не боюсь этой тайны! Вы ее знаете, вы мне ее и отдадите! Она застынет в вашей груди. Ни эта тайна, ни ваша жизнь вам не принадлежат отныне!

И Анна Австрийская сделала два шага к бегинке с угрожающим жестом.

– Научитесь ценить верность, честь, скромность ваших покинутых друзей, – сказала бегинка и сбросила маску.

– Герцогиня де Шеврез! – воскликнула королева.

– Единственная, знающая тайну вашего величества.

– Ах, – прошептала королева, – обнимите меня, герцогиня! Ведь так можно убить своих друзей, играя их смертельными печалями.

И королева, склонив голову на плечо старой герцогини, пролила целый поток горьких слез.

– Как вы еще молоды и счастливы, – сказала герцогиня, – вы можете плакать!

IV

Подруги

Королева гордо посмотрела на герцогиню де Шеврез и сказала:

– Кажется, вы произнесли слово «счастливая», говоря обо мне. До сих пор, герцогиня, мне всегда казалось, что нет существа менее счастливого, чем королева Франции.

– Ваше величество, вы были действительно mater dolorosa[7 - Мать всех скорбей (исп.

).]. Но рядом с теми возвышенными печалями, о которых мы с вами, две старые подруги, разлученные людской злобой, только что говорили, рядом с этими королевскими несчастьями у вас есть радости, правда, мало ощутимые вами, но вызывающие жгучую зависть в этом мире.

– Какие же? – спросила горестно Анна Австрийская. – Как вы можете произносить слово «радость», когда вы только что утверждали, что и тело мое и дух нуждаются в исцелении?

Госпожа де Шеврез задумалась на минуту, потом прошептала:

– Как же короли далеки от всех других людей!

– Что вы хотите этим сказать?

– Я хочу сказать, что они так отдалены от грубой действительности, что забывают все то, в чем нуждаются другие.

Так обитатель африканских гор на своих зеленых высотах, оживленных студеными ручьями, не понимает, как умирают от жажды и голода среди пустыни, сожженной солнцем.

Королева слегка покраснела; она только теперь поняла, что имела в виду герцогиня.

– Как это было плохо с моей стороны, что я вас покинула, – сказала она.

– Ах, ваше величество, король, говорят, унаследовал ненависть, которую ко мне питал его покойный отец! Король прогнал бы меня, если бы знал, что я нахожусь во дворце.

– Я не говорю, что король очень расположен к вам, герцогиня, – возразила королева. – Но я могла бы… тайно…

На лице герцогини промелькнула пренебрежительная улыбка, которая взволновала ее собеседницу.