Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Часть пятая

Арамис глубоко вздохнул, огляделся с видом человека, которому хочется разбить что-нибудь, и сказал:

– У нас остается еще одно средство, и я надеюсь, что вы не откажетесь применить его.

– Конечно нет, если оно благородно… как все, что вы предлагаете, дорогой друг.

– Я не знаю ничего благороднее, чем отказ от покупки, сделанный вашим покупателем. Он – ваш друг?

– Да… но…

– Но если вы мне позволите вести это дело, я не отчаиваюсь.

– Предоставляю вам быть полным хозяином.

– С кем вы вели переговоры? Кто этот человек?

– Я не знаю, знакомы ли вы с членами парламента.

– С большинством. Это какой-нибудь президент?

– Нет, простой советник.

– Ах!

– И зовут его Ванель.

Арамис побагровел, встал и закричал:

– Ванель! Муж Маргариты Ванель?

– Да.

– Вашей бывшей любовницы?

– Да, дорогой друг. Она захотела быть генеральной прокуроршей. Мне пришлось предоставить хоть это бедному Ванелю, и, кроме того, я еще выигрываю, так как этим доставляю удовольствие его жене.

Арамис подошел вплотную к Фуке, взял его за руку и хладнокровно сказал:

– Вы знаете имя нового любовника госпожи Ванель? Его зовут Жан-Батист Кольбер. Он интендант финансов. Он живет на улице Круа-де-Пти-Шан, куда госпожа де Шеврез сегодня вечером носила письма Мазарини, которые она хочет продать.

– Боже мой, боже мой! – прошептал Фуке, вытирая струившийся по лбу пот.

– Теперь вы начинаете понимать?

– Что я погиб? Да.

– Вы не находите, что стоит немного менее твердо держать свое слово, чем Регул?

– Нет, – сказал Фуке.

– Упрямые люди, – пробормотал Арамис, – всегда так устраиваются, что ими восхищаются.

Фуке протянул ему руку.

В этот момент на прекрасных черепаховых часах с золотой резьбой, стоявших на консоли против камина, пробило шесть часов утра.

В передней заскрипела дверь, и Гурвиль, подойдя к кабинету, сказал:

– Господин Ванель спрашивает, может ли монсеньер принять его?

Фуке отвел глаза от глаз Арамиса и ответил:

– Просите господина Ванеля войти.

IX

Черновик господина Кольбера

Ванель, вошедший в этот момент разговора, явился и для Фуке и для Арамиса как бы точкой, которой заканчивается фраза. Но для Ванеля присутствие Арамиса в кабинете Фуке должно было иметь совсем другое значение.

Поэтому, едва только войдя в комнату, он остановил на тонком и в то же время строгом лице ванского епископа удивленный взгляд, который вскоре стал подозрительным.