ТВ советской провинции. Эссе

А партия ревностно следила за тем, чтобы права национальностей строго соблюдались по всей территории свободных республик. И поэтому – на русском языке 60% вещания, на казахском – 40%. Хотя русским языком владело практически всё население областного центра.

Про Советский Союз сейчас наговорено много и всякого. Но редакцию телевидения советского образца, куда я попал, я вспоминаю с уважением.

Рекомендовал меня туда Михаил Никитин. Кажется, тогда у него была редакция пропаганды. И вот – представьте: я ещё не знал, что Никитин заканчивал, чем он на телевидении занимается, но я был уже очарован его красивой, правильной, русской речью.

Постепенно я узнавал подробности: у Михаила богатая библиотека, множество записей лучшей мировой музыки на пластинках. Он прочитал бездну всяких книг. Свободно говорил о живописи и прочих искусствах.

Да. Таким должен быть настоящий журналист – я так отметил для себя. Никитин на долгие годы стал для меня примером. Я хотел прочитать столько, сколько он, знать всё о музыке, кино, искусствах, как их знал Никитин.

Михаил рецензировал мои фотоснимки, учил писать информации.

А ещё там работала Валентина Ивановна Криштова, редактор новостей. Университетское образование, филолог. Валентина Ивановна знала много тонкостей, на которые я в первые месяцы своей работы не обращал внимания. Например, что никак нельзя писать «секретарь райкома комсомола», не уточнив, какой. Оказывается, просто «секретарь» – это третий. А есть ещё второй и – первый. Обозвать первого секретаря просто секретарём значило совершить грубую политическую ошибку.

Никитина на пропаганде сменил ветеран Великой Отечественной войны Михаил Дмитриевич Смурыгин. Потом – Володя Горбачевский.

У всех – высшее филологическое образование. Блестящее знание русского языка. Михаил Дмитриевич до прихода на телевидение возглавлял районную газету.

Поглядывая на нас с Горбачевским поверх очков, Михаил Дмитриевич любил нам напомнить: – Я, ребята, с вами в пол интеллекта разговариваю…

Вообще редакция русского телевидения вполне себе напоминала литературный салон.

Можно было всегда поговорить на любую тему, о любом писателе. Ещё один любитель книг, Слава Афанасьев, любил спорить о литературе громко, неистово, что называется, «до хрипоты». Был весьма начитан и постоянно сыпал цитатами из великих. С ним невозможно было ездить в автобусе, он и там читал в голос, на весь салон, стихи, рассказывал о дореволюционных книготорговцах и новинках литературы.