Так хорошо мы плохо жили

Одна такая семья, тоже из 5 человек, возвратилась из эвакуации в 1946 году, как говорится, «к разбитому корыту». Комната, в которой жили до войны, была занята сестрой жены Молотова. Семья получила полуподвальное помещение – бывший склад – с условием, что самостоятельно сделает ремонт и выведет мышей и крыс. Никаких удобств в полуподвале не было, за водой – к соседям на первый этаж. Но самой большой проблемой стал туалет. Приходилось ходить – теперь это кажется диким и невообразимым! – в общественный туалет на Колхозной (ныне Сухаревской) площади.

Каждый из этой семьи мечтал об условиях,

Когда там очереди нет,

Вхожу я в общий туалет.

А, ежели приспичила нужда,

Чтоб не мешали мне никто и никогда.

Мечты этой семьи сбылись лишь в 1955 году в новой квартире.

* * *

Фото 1. Послевоенное детство

А как жили дети в последние военные и первые послевоенные годы? Период войны наложил свой отпечаток. В играх детей было больше не крикливой резвости и смеха, а молчания и какой-то взрослой, серьёзной сосредоточенности.

В основном они были предоставлены самим себе, потому что далеко не каждая семья располагала возможностью кому-то присмотреть за ними. Однако, отсутствие опеки приносило свою пользу. Дети быстро взрослели, становились самостоятельными.

Несколько лет моих детских игр прошли у приятеля в подвальном помещении, где жила его многодетная семья. Так привычно было играть на бетонном полу в душной комнате без окон с низким потолком.

В туалет поднимались на первый этаж, где существовали три фанерные кабинки. Изредка там с потолка случались протечки водопроводной воды (к счастью, не канализационной!) с верхнего этажа, и жильцы вынуждены были пользоваться зонтами. А как выглядел наш туалет во время праздничных демонстраций при отсутствии в округе туалетов!

Другой приятель обитал с матерью в комнатке, отгороженной деревянной стеной от большого холла, где прежде располагался гардероб гостиницы. Эта каморка метров в 10–12 с кафельным полом и частично с наклонным потолком (под лестницей) служила пристанищем для двух человек в течение 14 лет до сноса дома в 1962 г.

Семья третьего располагалась в трёх маленьких комнатках, из которых только в одной было окно, выходившее в подворотню. В комнатах почти всегда горел свет, чувствовалась сырость, а летом, ожидая темноты, на стенах сидели комары.

И жизнь даже в таких условиях не была чем-то из ряда вон выходящим.