Негасимая лампада памяти

Негасимая лампада памяти

Александр Евгеньевич Никифоров

Стоящая в стороне от большаков, затерянная на краю хвойного леса, с трех сторон, зажатая озером, маленькая русская деревня, не имела никакого стратегического значения, ни для немцев, ни для своих. Не зная истинного положения дел, она затихла в ожидании… Когда подсохла единственная, соединяющая деревню Борок, с остальным миром, дорога, на большой серой машине и мотоцикле, в ней появились враги…

«НЕТ БОЛЬШЕ ТОЙ ЛЮБВИ, АЩЕ КТО

ПОЛОЖИТ ДУШУ СВОЮ ЗА ДРУГИ СВОЯ»

ИН 15:13

В каждой русской семье есть заветная шкатулка с самым драгоценным содержимым.

Нет, не с драгоценностями, нет. Эта шкатулка хранит память…

Память для нас, живущих сейчас, память для тех, кто будет жить после. Пожелтевшие от времени, распадающиеся на сгибах листки фронтовых «треугольников» – писем, написанные простым или химическим карандашом. Документы из прошлого века, за каждым из них события, малая толика жизни родного человека.

Фронтовые письма деда и дяди. От деда небольшая стопка, схваченная тесемкой, которой ее в первый раз, перевязала моя бабушка. От дяди всего четыре. Он ушел на фронт в октябре 42, а в январе 43 «пропал без вести».

«Мама, пишу на спине друга, костер слабо светит, извини за корявые строчки. Скоро пойдем в наступление, освобождать Ленинград»…

Из неизвестности, через 70 лет, его вернут поисковики. Вернув для всех, честное имя русского солдата, исполнившего свой воинский долг, на объятом пламени пути к окруженному Ленинграду.

Для всех, кроме нас, которые всегда это знали.

Аккуратно отложив в сторону дряхлые от времени листки, достаю из глубин шкатулки награды и раскладываю перед собой на столе.

«Материнская слава 3 степени» – орден моей бабушки, за семерых детей.

Два «Красной звезды» – моего деда, деда, прошедшего три войны, которому посчастливилось вернуться домой и с последней войны Отечественной…

Медали «За оборону Ленинграда», « За Победу в Великой Отечественной войне»…

Медали не все.

Будучи сопливыми пацанятами, мы вешали их на свои, тысячи раз, стираные рубашки, а то и на майки, «награждая» ими самих себя в бесконечных детских «войн ушках». В этих игрушечных «битвах», получая синяки и ссадины, в пылу потасовок, мы теряли их. Ругали нас бабушки и мамы. Деды и отцы никогда. Когда мы заплаканные, огорченные потерей, и страхом перед наказанием.