Противоположности

– Попросил? Может приказал?

– Нет, что Вы? Александр Сергеевич совсем реженько приказывает, если, конечно, в духе, – улыбнулась, – а так он всегда лишь с просьбою обращается. Вот сегодня утречком к себе позвал и говорит: «Марья Петровна, сопроводишь непутёвого в столицу?». А я ему: «А чего ж и не сопроводить, я и пожить с ним охотно согласна… со мной всяко сподручней». Вот он улыбнулся и пустил с миром.

– Так в чём просьба, по мне так приказ чистой воды.

– По Вам то, господин, и баран та же коза.

Где ж Вы здесь такую пакость, как приказ услышали? Тут же ласково меня попросили.

Сделала акцент на последнем слове. Тут она уже закончила с постелью и принялась за комод.

– Почему же если непутёвый, то сразу я?

– А кто ж ещё? – сказала она, вытаскивая из комода аккуратно сложенные маечки белового цвета и складывая их во всё тот же чемодан. – Татьяна Александровна всегда прилежна и тиха, манера говорить её приятна старческому уху, а главное из уст её пошлость никогда не вылетит, и шалости она не вытворит, и шуточки обидной не скажет.

– Совсем расхрабрилась ты, Петровна, – спокойно указал Боровский.

Он сел на стул возле окна, прижав спину к подоконнику и повесив две ножки стула в воздух.

– Храбрость разве же нужна, когда правду говоришь? И батюшка Ваш вольную мне дал, что если Вы уж слишком размякните, то и поругать мне Вас немножечко можно.

– Как видно жизнь моя станет вдвое сложней, чем мне думалось. Но всяко лучше, нежели здесь.

– Как всегда глупости говорите, где хоть лучше, если не в доме родном… Я вот сильно тосковать буду по комнатке моей, и по батюшке с матушкой и по сестрёнке Вашей.

– Ах, делай ты, что хочешь, Петровна, только голову мою не заморачивай. Кстати, завтра мы уж отъезжаем.

– Что ж, ладно… я вот и собрать уж всё успела, – она положила чемодан подле двери и вышла из комнаты.

Боровский остался наедине с самим собой, он продолжал висеть на стуле, изредка покачиваясь.

Сквозь небольшие щели сочился приятный уличный ветерок, ласкающий его открытую шею, а тёплые солнечные лучи, что нагло пробрались в помещение, грели его волосы, которые только недавно смогли привестись в порядок. От такого хорошего чувства Боровский расслабился, потерял равновесие и почти упал на ковёр, что так сильно раздражал кожу.

Время уже подходило к обеду, одному из немногих моментов, когда за одним столом собиралась вся небольшая семья.